Diario Di Una Principessa
Vieni per una visita! Ma non arrogante! Principessa Yami-chan non piace, e che rabbia!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Diario Di Una Principessa > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 20 ноября 2018 г.
Медленно. myrkur 22:43:07

Так и не смогу попроси­ть о помощи.­

Я люблю людей, не всех, но есть исключения. Они дают мне понять, что все не так безнадежно, что не все потеряно, что я не такой уебок, как мне порой кажется. На самом деле, мне во многом требуется помощь. Я не разбираюсь в жизни, не разбираюсь в людях, не то что бы все было плачевно, просто я не могу начать жить полной жизнью. Мне откровенно чего-то не хватает, хотя я пока не понял чего же. Мне достаточно сложно быть действительно откровенным, чтобы можно было бы понять это с помощью кого-то еще. Я просто буду бесить людей, что даже поговорить с ними нормально не могу. Хоть меня и предложили выслушать, я не знаю. Мне нужен собеседник, который попробует понять меня, а не говорить, что это лишь желание того, чтобы меня пожалели. И это агрит. Не понимаю смысла жалости в данном контексте. Я просто еще не дошел до того вывода, до которого дошли другие. Может это и не правильно, но мне нужно больше времени, чтобы осознать и понять некоторые вещи. Я люблю философию, но ничто не достигается за день, что-то можно начать, но не получить результат, особенно если в ответ вам не нужна фальш. На самом деле мне кажется, что и не нужно искать ответа на вопрос как именно, почему-то сейчас кажется правильным отвлечься на что-то, что может меня увлечь. А такое одно занятие у меня есть. Придумать обстановку для двухкомнатной квартиры, довольно-таки любопытно, еще выбрать цветовую гамму и материал, свести все к сочетающемуся стилю, я хочу это сделать. И как полезное занятие - поискать курсы дизайна, не среды, а скорее графического или игрового, я вряд ли потяну учебу, даже типо заочки, но курсы, могут по крайней мере изменить перевес сил в мою пользу. Мне надо научиться экономить, чтобы когда-нибудь в итоге не оказаться в полной жопе. Мне надо все же рефинансировать мои кредиты и спокойно погасить, когда все будет в одном. Надо вернуться к творчеству и быть немного увереннее в себе. Если кто-то в тебе разочаровался, это не повод разочаровываться в себе, может тебя даже не пробовали понять. Что бы я не писал, очень редко бываю настолько отрицательным, как себя кажется. Скорее это щит, скрыть свои страхи и незаконченные мысли за ним, временами проще, чем вскрываться перед толпой. Я лучше скажу, что мразь, чем покажу свои настоящие чувства. Мне просто не верится, что кто-то примет меня таким, все так легко сливаются, что делать это раз за разом все невозможнее. Если честно, уже и сам забыл, кто же я на самом деле. Кем я стал за эти годы, в кого превратился, стоит ли использовать на мне святую воду.

Только не надо приходить сюда, если во всем этом вам виден лишь крик о жалости.
Я устал от этого ярлыка.


­­


Категории: Нужное подчеркни
показать предыдущие комментарии (5)
23:16:00 myrkur
о да, это подогревает меня еще сильнее)
23:16:43 Матто.
Это классно!
23:24:49 myrkur
но сначала квартира)
01:36:28 Лucенoк
Ох, даже если мне будут твердить о том что нужно иметь при себе бутылку святой воды на встрече с тобой. Хрен я ее возьму. Вот сижу я с чашкой кофе, курю и читаю твой пост. Как ты все это вытягиваешь на ружу?Фрэнк солнце у нас с тобой разные ситуации, но я вижу в твоих строчках часть себя. Это...
еще...
Ох, даже если мне будут твердить о том что нужно иметь при себе бутылку святой воды на встрече с тобой. Хрен я ее возьму.

Вот сижу я с чашкой кофе, курю и читаю твой пост. Как ты все это вытягиваешь на ружу?Фрэнк солнце у нас с тобой разные ситуации, но я вижу в твоих строчках часть себя.
Это раздражает. Точнее раздражаюсь саму на себя, от того что не смогла так грамотно сформировать.
Часть того, чем я жила ДженнисАй 18:33:57
Как же много мне нужно рассказать!
Знаешь, мой дорогой гость, самым значимым событием за все 24 года стала покупка абонемента этой весной. Все-таки я смогла накопить, а затем и купить абонемент по верховой езде в «». Если честно, я думала, я прозанимаюсь один месяц, но как я и мечтала, мне удалось провести с лошадьми гораздо больше времени, чем планировалось.
Сначала, я не могла решиться, так как без Лены я не хотела заниматься, но других вариантов не было. Для меня она была идеальным тренером, потому что учила не бояться. Да, Лена давила, но результат был и весьма неплохой. Она не давала отступить едешь без корды и все, не работали никакие просьбы упростить задание. Но она ушла (вообще с ее уходом связано много тайн). Помню, как я приходила на конюшню и искала ее взглядом. Первое время я была готова продать душу дьяволу за то, чтобы ее увидеть или поговорить с ней. И тот факт, что все жили так, будто ее и не было никогда, не укладывался в моей голове. Для меня «Россинант» вдруг разом опустел, а новая тренерша автоматически воспринималась враждебно. На месте стабильности возник внутренний конфликт, и я не могла понять: а как дальше там находиться. Я по-прежнему приходила к лошадям, и постепенно начинала принимать и до чертиков шумного Ибрагима, и Леру. Но когда пришло время платить, сомнения утихли.
Сначала я заплатила разовую тренировку. Мне тогда впервые дали позаниматься на Рамзесе тот самый жеребец, на которого я и не мечтала сесть. После долгого перерыва был весьма впечатляющий результат. Помню, как радовалась мысли о том, что я не бревно. А на занятиях по абонементу, все пошло на спад. Иногда результаты были, иногда было такое словно первый раз в седло села, и пыталась рысить.
Поначалу у меня была неплохая тренерша, и я хотела заниматься у нее. Но не сработались, я начала быстро бесить ее своей тупостью. Вспоминалась давняя тренировка с Оксаной Анатольевной. Я понимала, что она хочет, понимала, что надо сделать, но нормально сделать не получалось. О постоянном тренере можно было и не мечтать, в основном там были инструктора, которым в принципе пофигу. Когда я выезжала на плац, у меня не было ощущения безопасности.
Ездить приходилось на разных лошадях, но мне давали то летучего Буклета, то Долю, что пытается вынести с манежа. Буклет классный, легко подымается в рысь, а стоять на месте ему скучно. Они классные, но не под новичка .
После первой нормальной тренировки остальных таких, чтобы я была довольна результатом, не было начинала ощущать постоянное чувство вины. Когда терпение о тренера окончательно сдавало, а до конца тренировки еще далеко, мы шагали. Аак же саднило внутри, когда мне говорили: «ок, шагай». А нафига я сюда шла: Шагать?
Хорошо если мы делали те же вольты или восьмерки. Правда, на них реабилитироваться не получалось.
Иногда занималась с Женей. Очень мягкий и терпеливый тренер и результат был! Сейчас уже не вспомню с кем и когда занималась. Рамс, Карат, Гаррис, Чуткий, Омар, Буклет, Доля.
Кстати Гарик удивил. Очень мягкий конь с коротким не тряским шагом. Вот только один из самых серьезных минусов «Росинанта» в том, что по сути меня ни чему не учили. Никто не собирался ждать, пока я почищу лошадь, или ждать пока поседлаюсь. Оставаться с лошадью наедине миссия невыполнима, а о самостоятельной езде не было и речи.
После неудачных тренировок, мне не хотелось заниматься далее. Я заставляла себя отхаживать абонемент лишь потому, что заплачены деньги, но какого-либо удовольствия это не приносило. Желая вернуть интерес, ощутить то чего не почувствовала, я пошла заниматься в Хортице. Помниться я там занималась с Лизой и тогда результат был. Да и подход к занятиям там был лучше. У меня получалось самостоятельно рысить.
Я перешла в Хортицу, зная что Лизы там нету, но ладно фиг с ним. Но когда я увидела, что там Лена на из Россинанта, сомнения отпали. При мысли о том, что меня будет учить этот человек счастью, не было предела. Но в тот день, когда я пришла Лены не оказалось, Ладно, заплатила Юле. Позже был разговор у Лены с Юлей у кого я занимаюсь. Так как я шла ради Лены, а занималась у Юли. Но я пришла, Лены нет. А потом она и вовсе исчезла бесследно. Как оказалось, Лена брала абонементы, а потом не выходила. Юльке приходилось работать за двоих.
Не скажу, что я сразу с ней ощутила какой-либо эмоциональный комфорт, но как тренер она очень классная. Переходя в «Хортицу», я забыла о том, что мне придется держать эмоциональную дистанцию. Расспросы о личной жизни и мудрые советы, о том как исправить все(хотя меня все устраивает), обескуражили. Приходилось врать на ходу, а потом накатывало чувство вины и стыда. Это позже, благодаря Максу, я поняла, что не сделал ничего плохого, что защищать свои границы нормально, и чувства ушли. Все-таки ко лжи привыкаешь и отстраняешься от этого. Зато там были те же лошади, которых я знала, и это позволяло бороться со своими страхами. В «Хортице» я занималась только по будням. С работы ехала почти сразу же на конюшню. Первое время было некомфортно идти по дороге от ЦИМЕЖа, но потом все становится привычным. На этой дороге я встретила змею и диких кабанят.
В Хортице первая тренировка была на Орле, как оказалось не все так плохо и у меня получалось рысить без стремян, так было даже комфортнее. Именно Орландо показал мне что лошадь может лечь со всадником. Эта привычка стала для меня сюрпризом. Ему было вообще пофиг, что я повод тяну, пытаюсь ему голову поднять. Он лег. А когда эта туша начала переворачиваться я думала, ногу вытянуть не успею. Зато я научилась ноги из стремян мгновенно вытягивать и так же быстро слазить. Орел конечно отгребал от Юльки.
Следующим стал Марик и все что казалось не плохо с Орлом с Мариком все. очень. плохо. После первой тренировки с ним тренировки, я молилась, чтобы заниматься на ком угодно кроме него. И мольбы сработали. После Марика состоялось знакомство с Юрашом. Каким же сюрпризом для меня стала тренировка без седла. Это для меня было за гранью реальности. Именно на Юрике состоялось мое первое падение. Как оказалось земля не далеко, а пыль мягкая. На нем же состоялся первый галоп, когда сказали поднимать его в галоп, у меня кишки завязались в узелок. Я больше собиралась, больше боялась, но черт это было так классно! Это напоминало полет. Спустя какое-то время была попытка поехать галопом на Орландо. До второй тренировки на Юраше был перерыв. В такие моменты, мне казалось, я могу больше.
Еще одним конем, который запомнился – стал Спас. Он каменно спокоен, но ленивый приходилось расписывать. Из-за того что я взаимодействовала с лошадьми намного больше, чем ранее, я замечала как страх что-либо требовать от лошади сходит на нет. Не скажу, что я ушла прям с хорошими результатами, но это было гораздо лучше чем то что в Россинанте. Хотя этот конный клуб подавал больше надежд. Несколько раз я продляла абонимент. Когда была вторая тренировка без седла, я испугалась и выслать Юраша в галоп не смогла. А потом наступило время, когда я ездила только на Марике. Он контактный, ласковый мерин, трусливый конечно. На нем я снова начала ездить галопом. Во время самостоятельной езды по манежу, я расслабилась. Марик испугался кустика, шарахнулся, а я полетела вниз. Хорошо шваркнулась бедром и стопой. Вечером я не могла нормально наступать на нее к утру оклемалась. Правда, на бедре был синяк. У нас на работе еще и каждый второй хватал за ушибленное бедро. Причем это делали тетки, которым ну..за 45. к чему это я не понимала. Зато на Марике я училась держаться ногами любой ценой. Падение: я усидела, когда конюх случайно испугал Маркиза, решив скоротать дорогу через заросли. Помню момент, когда решив проиграться, он пошел сокращенным галопом, я усидела, усидела и тогда, когда он выкинул небольшой козлик. Не скажу, что все проходило идеально в Хортицу перешла Соня. Она хорошая, требовательная, но я запомнилась ей с не лучшей стороны. Где тот результат, который был при Юле?
Зато Соня обеспечивала зону комфорта, не отпуская меня с корды и не требуя большего, чем я могла сделать. Мы отрабатывали рысь. Ничего нового, ничего страшного. Галоп я не решилась пробовать ней. Помню еще тренера Оксану. Я не знаю куда она и почему ушла, не хотела, чтобы мой идеальный мирок рухнул. Но и ее я успела полюбить. Я принимала все как есть. Есть хорошо. нету? ну….
В Хортице время летело СЛИШКОМ быстро. Каждый раз тренировки были эмоциональными.
Бывали моменты, моменты, когда я думала все бросить, но что-то да заставляло меня оставаться. Старалась не думать о том, что когда-то все закончится, мне не хотелось принимать этот факт, потому что приближалась осень и ничего не поделать.Я не представляла что будет, когда нужно будет прощаться. Не скажу, что я сильно привязалась ко всем, но так или иначе она стала чем-то стабильным.
Последний галоп был на Орландо. Ох, что он творил. Орел не давал зачистить, пытался укусить или ударить копытом. Так как лошадей некому было работать(Юле сломали руку), Орландос пытался меня понести галопом. Когда он подхватывал, мне это не нравилось. Сейчас мне безумно не хватает того ощущения полета.
Иногда я думаю, а если бы Андрей был рядом, смог бы он спокойно смотреть на мои падения? Или пытался меня останавливать? Порой, конечно, скучаю по нему.
Но наверное больше мне хотелось, чтобы меня увидел Роська. Он видел как я в Экви упала, видел все прелести моей паники, когда казалось все безнадежно. наверное он не думал, что я смогу ТАК далеко зайти. Как бы я хотела, чтоб именно он мной гордился. Правда где сейчас Роська и как, я не знаю.

С некоторых пор я стала пропадать в «БЭСТе»(капала собак в клинике). В основном сижу с тяжелыми животными(травмиров­анные, отравленные с энтэритом). Первой подопечной стала Теза, сбитый щенок с переломом позвоночника + повреждения внутренних органов, ее хотели оперировать, но она не дожила до операции умерла при мне. Я час провела с ней или меньше.
После в клинику я не приходила, а спустя 2 недели привезли энтеритного щенка овчарки. Сначала я захотела откликнуться, но когда в группе писали, что нужен человек, готовый заниматься этим всем, поняла, что кураторство я точно не потяну с моей зарплатой. Вообще те выходные были «веселые». Утром привозят подстреленного Босса и следом за ним привозят еще три овчаренка. С ними вообще долгая история. Люди хотели получить огромную сумму денег, но в собак не вкладывая ничего. Энтерит косил одного за другим до тех пор пока все 6 не оказались у нас. позже я узнала, что всего было восемь овчарят, двоих успели продать. Жан, Жак, Жасмин, Жаклин, Жменька, Жардин. Они пробыли в клинике 12 дней. Выжили только Жан и Жаклин, но как последствие – сердечная недостаточность. Жаль прожили не долго. Погибли, пока хозяев не было. При всей брезгливости, я никогда не думала о том, что увижу такое и с таким столкнусь. После них привезли щенков с завода двое из трех энтеритные, третья держалась. А когда у третьей начались симптомы, люди залили щенку водку, тем самым просто добив ее. Рита мне показала, что такое судороги. Я никогда не думала о том, что щенок, в котором весу килограмм или два может обладать такой силой. Пока ее держала, казалось пройдет вечность. Кстати, как оказалось у меня громкий голос, когда нужно было звать на помощь.
Я помню тех с кем кого сидела, и даже хотела учет вести, оказалось это сложнее особенно когда жизнь между работой конюшней и БЭСТом. Если я в клинике домой возвращалась только в девять, а пока была с овчарятами, приходилось постоянно купаться и стирать одежду, потом обленилась и стала делать это дома. После недель энтерита были сбитыши и отравленыши, ей богу как дурацкий флешмоб! Привезли Асю, сбитую Звездочку. Звездочка удивляла, несмотря на то,что у нее поломан позвоночник, она пыталась сбежать. Я не знаю каким чудом, она поднялась на лапы и смогла прыгнуть со стола, потянув за собой капельницу. Испугались за не все, кто там был. Ася погибла...так неожиданно. Я сидела с ней рядом, не отвлекаясь на телефон. Ее состояние не менялось хриплое, тяжелое дыхание, а потом ее забрали. Я удивилась, ведь сказали ждать, пока сама не придет в себя, а потом я вижу как несут амбушку и ларингоскоп. Тогда все стало понятно. В ветеринарке постепенно начинаю общаться с медсестрами. Лиза вечно на работе, то уснет, перед тем как собираться домой, а то график дежурств. С Юлей общаюсь, но держу дистанцию и при ней боюсь ляпнуть лишнее. Настя напоминает белочку, с ней не сосучишься. Самый веселый день был, когда я, Даша и Настя Торпед купали. Этоа собачка сунула голову в дно вагона, а вытащить не смогла. когда ее отмыли, оказалось собака белая, а не серая. пс: фейри хорошо отмывает машинное масло. Мы так и не поняли зачем собака сунула голову в дно вагона. Следующей стала Звездочка. Она пыталась меня укусить даже с завязанной пастью. Именно Звездочка откусила Лене кусочек пальца.
И Все-таки БЭСТ стал для меня отличным компромиссом: своих собак категорически нельзя, а так могу хоть кому-то помочь.


Категории: Лошади, Собаки, Реальность, Я, Счастье
Позавчера — понедельник, 19 ноября 2018 г.
Genesis Effect Сеpый в сообществе Вечность 15:31:13

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

— Папа, а ты правда ненавидишь Спасителя? — расстроенно произнес Леон, пряча свои голубые глаза под челкой белых волос.
Услышав подобный вопрос от сына, Адриан от неожиданности потерял нить рассуждений в подготовляемом докладе.
Отвлекшись от кропотливой работы, он удивленно взглянул на своего сына. Ожидая ответа, Леон оторвал руку от нейросимбионта,
и его тонкие нежные щупальца, потеряв контакт с нервной системой владельца, втянулись в защитные коконы. Адриан упрекнул себя за то,
что подался на уговоры сына и купил ему нейросимбионта в столь юном возрасте. Своего о первого нейросимбионта он приобрел в двадцать лет,
работая как проклятый после учебы в академии, чтобы заработать на этого морфа. А когда дети получают доступ ко всем данным информаториума,
они начинают задавать слишком неуместные вопросы. И это он еще не поскупился и заказал особый ген для нейросимбионта сына, ограничивающий допуск к некоторым данным.
Подробнее…
— Нет, ты что? Почему ты это спрашиваешь? — ошарашенно спросил Адриан, выпрямляясь в мягком кожаном кресле, мышцы которого тут же напряглись, превращая полулежанку в крепкое, с твердой спинкой.
— Но я говорил с мамой, и она сказала, что ты хочешь доказать, что Спаситель — это вымысел, потому что ты его ненавидишь, — почти промямлим Леон, отворачивая глаза от отца.

Спаситель всемогущий. Лора, что ты делаешь?! Еще при нашем первом знакомстве она отличалась своей религиозностью, но земляне вообще отличаются своей ярой религиозностью. Кроме того, на фоне своей семьи она казалась вполне адекватным человеком. Но чем глубже я уходил в исследования доимперской эпохи, тем фанатичнее она становилась. Вот уже несколько лет мы с Лорой живем отдельно. Но ей до сих пор удается влиять на неокрепший ум Леона.

— Ну что ты, сынок. Твоя мать просто все не так поняла. Мои исследования, наоборот, научно доказывают существование Спасителя как исторической личности, — натянуто улыбаясь, произнес Адриан.
— Значит, все, все правда?! Спаситель своей безграничной силой остановил изуверские механизмы и сверг лживого ксенобога Цитадель, повелев низшим расам подчинятся его идеальным творениям — людям?! — обрадованно воскликнул Леон, проникновенно улыбаясь и смотря на Адриана своими бездонными голубыми глазами.

Адриан усилием воли заставил биоомнитул на своей руке заснуть, предвкушая долгую беседу со своим сыном. Беседа виделась Адриану не слишком приятной и очень утомительной. С другой стороны, если ему не удастся убедить в своей правоте собственного восьмилетнего сына, то в имперский исторический конгресс со своими находками можно даже не лезть. Собравшись с мыслями, Адриан начал.

— Понимаешь сынок, не все так просто, как кажется. Некоторые истории стоит понимать иносказательно. Одни были искажены из-за давности лет, другие не существовали вовсе, но несут некое послание, о котором нам должно помнить.
Леон смотрел на отца широко распахнутыми, полными непонимания глазами.
— С чего бы начать? Ты знаешь, какой была галактика до рождения Спасителя?
— Конечно. Все это знают. Галактика была темным местом, которой правили ксеносы, поклоняясь своему рукотворному божеству.
— То есть, ты считаешь Рилу злой ксеносткой, поклоняющийся темному божеству?
— Нет, тетя Рила хорошая, она читает мне сказки на ночь и говорит, что я выросту настоящим пилотом.
— Но тетя Рила — азари.

Леон задумался. В его детском разуме каким-то образом могла уживаться ксенофобская пропаганда экстремистов и любовь к своей няне азари. Несмотря на то что большинство людей считали иные расы существами низшего сорта (особенно подобные настроения были сильны на Земле и других планетах Солнечной системы), имперский закон практически ни в чем не ограничивает представителей нечеловеческих рас, предоставляя им те же права и обязанности, что и любым другой гражданин империи. Но, несмотря на это, немногие люди подпустили бы ксеноса к собственному чаду. Однако Адриан был прагматиком. И так как из-за работы ему редко удавалось заниматься воспитанием сына, он решил довериться в этом вопросе той, у кого был четырёхсотлетний опыт работы с детьми. К азари в империи вообще было особое отношение. Одни считали их второй расой после людей, другие — демонами искусителями, самыми опасными из ксеносов.

Немногие знают, что для создания нейросимбионтов, как собственно и для всех нейроинтерфейсов, использовались гены азари. Собственно, любое прямое подключение с помощью нейронных волокон — это маленькое “объятие вечности» с нейропроцессором морфа. Именно поэтому из азари получаются отличные пилоты и биопрограмисты. Из-за их природной способности к телепатическому общению. К сожалению, из-за той же способности они становятся лучшими биохакерами, способными взламывать чужие разумы через информаториум.

Адриан задумался над тем, что именно хочет рассказать своему сыну. О тех археологических данных, на сбор которых он потратил одиннадцать лет своей жизни? Об обществе Цитадели и культуре той эпохи? О сети ретрансляторов? О роли человечества в той эпохе? Нет. Все это слишком сложно для ума восьмилетнего мальчика. Эта информация рассчитана для ушей дряхлых стриков, выбравших своей профессией сдувание пыли с загадок прошлого. Адриан хотел объяснить сыну, что историю творят люди. Великие люди, а не воля высших сил.

— Леон, давай я расскажу тебе историю о том, как Спаситель остановил легионы изуверских интеллектов. Она будет отличаться от той, что тебе рассказывала твоя мать. Но поверь, в том, что я тебе расскажу, будет куда больше правды, чем во всем, что ты слышал о нем прежде.
Адриан не без удовольствия заметил, что Леон придвинулся к его креслу и с интересом вслушивался в каждое его слово. Наверное, ему очень хотелось приобщиться к страшной тайне, о которой даже не все взрослые знают.

— Во-первых, Спаситель не спускался с небес, чтобы вести человеческий род. Нет, он состоял из плоти и крови, как и мы с тобой. История его жизни и рождения утеряна из-за давности лет и навсегда останется для нас загадкой. Как собственно и его настоящие имя. Первые сведенья, которые мне удалось обнаружить, начинаются с того времени, когда он начал влиять на судьбу всей галактики, став первым Спектором человечества, и победил Властелина, посланника легионов изуверских интеллектов с армией железных миньонов.
— Спектором? — переспросил Леон незнакомое ему слово.
— Так называли лучших воинов своего времени на службе у правительства Цитадели. Что-то вроде имперских кустосов, — пояснил Адриан и продолжил: — То был его первый подвиг, но не последний и не самый великий. Смыслом его жизни после этого стала борьба с изуверскими интеллектами и их слугами, что хотели уничтожить все живое в галактике. Слава о его подвигах достигла самых дальних уголков галактики. И когда зло захватило прародину человечества, он объединил все расы в едином порыве уничтожить захватчиков. Сам же он выдвинулся в авангарде армии разумных. Но как бы не была сильна объединённая армия, враг был сильней. Машины не знали жалости и усталости, их было больше, а оружие мощней. Но у жителей галактики была надежда, имя ей было Горн. Древнее оружие против изуверских интеллектов, наследие давно исчезнувших рас. Но Горн можно было активировать лишь через Цитадель, давно захваченную врагом и находящуюся под охраной их легионов. Спаситель, во главе маленького отряда, состоящего из его самых верных соратников, пробрался через армии машин, пожертвовав собой, чтобы активировать Горн.

— А что было потом?! — Пораженно произнес Леон.
— Горн сработал. Огромная волна энергии прошла через сеть ретрансляторов, покрыв весь известный космос красным как кровь сиянием. Но оружие древних было куда сильней, чем он на то рассчитывал. Энергия Горна уничтожила не только огромные корабли машин и их механических слуг, но и всю электронику рас галактики.

— Что уничтожила? — непонимающе спросил Леон.
— Видишь ли, сынок, прежде чем человечество создало морфов, все разумные расы галактики использовали их механические и электронные аналоги. Вместо космократоров — космические корабли, вместо нейросимбионтов — компьютеры, вместо механоидов — машины и иная техника.
— То есть, люди раньше пользовались оружием изуверских интеллектов?
— Точнее будет сказать, что изуверские интеллекты пользовались нашим оружием, ведь любой изуверский интеллект был создан разумными. Они все творения разумных.
— И даже легионы, что пришли из межгалактической бездны?!

Об этом Адриан не подумал. Он так много времени потратил на изучение эпохи возвращения Жнецов, что совершенно не брал во внимание столь очевидный вопрос. Если все машины создавались разумными, а Жнецы были машинами, что истребляли разумных, то кто создал Жнецов? Но Леон не дал ему оформить эту мысль, продолжив задавать все новые и новые вопросы. Заставляя Адриана, полностью сосредоточиться на рассказе о давно минувших эпохах.

***

Несмотря на победу, галактика лежала в руинах. Звездные флоты всех разумных рас были уничтожены волной энергии, уничтожившей все оборудование на них. Ретрансляторы взорваны из-за перегрузки, и не было тех, кто знал бы, как их восстановить. Все колонии были отрезаны друг от друга и находились в хаосе из-за уничтожения всех вычислительных машин и сложной техники. Многие планеты впали в варварство. Другие полностью вымерли. Земле тоже пришлось несладко. Пережившая осаду машин, взрыв Горна и Цитадели на ее орбите. А после отключения всей электроники последовал метеоритный дождь из обездвиженных кораблей, что находились на орбите планеты. Еще лет двести Землю терзали голод, болезни, и войны вождей, каждый из которых мечтал о мировом господстве. Именно в это время и начала зарождаться Церковь Спасителя. Потому что в самый темный час людям просто необходимо верить в то, что кто-то охраняет их свыше. А о Спасителе шли невероятные легенды, и ни для кого не было секретом, что именно он остановил армию машин. Так из героя он стал легендой, а легенда стала богом. Лишь почти двести лет спустя одному из вождей удалось объединить под своими знаменами весь мир. То был Максимилиан Великий, именно он дал начало нашей империи. Захватив последний не подчинённый ему город, Максимилиан сменил меч на перо, направив все силы только родившегося государства на восстановления былого величия человечества. Почти три поколений ученых работали над восстановлением былого уровня технологий. Но вместо того, чтобы идти протоптанной дорогой, ученые Земли избрали иной путь развития. На то было много причин. Страх перед ИИ, ставшими ночными демонами, которыми пугали детей. Боязнь повторения трагедии, погубившей общество Цитадели. И влияние церкви Спасителя, ставшей главной религией империи, что объединила разобщенные народы Земли. Вместо этого, люди вспомнили о запрещённых и не развивавшихся ранее биотехнологиях. И вот почти восемьдесят лет спустя, был создан первый морф. Живой организм, выполняющий функции механизма. Второй и, наверное, главной победой человечества стало создание гравитационного прыжка. Космократоры, живые организмы, способные бороздить просторы космоса, по сути, являлись огромными биотиками, что были способны искривлять гравитационные поля, создавая кротовые норы, преодолевая тысячи световых лет за один прыжок. В пятом веке от активации Горна, или вознесения Спасителя, как это чаще называют, космократоры империи впервые покинули пределы Солнечной системы в поисках потерянных колоний. Это было жалкое зрелище. Большинство колоний погибли, поддерживаемые искусственно. Другие впали в варварство, и их жители вели племенной образ жизни. Третьи пытались восстановить былой уровень развития, восстанавливая потерянные технологии. Вскоре все они были возвращены в лоно империи. И тогда наступила очередь для иных рас галактики. Первое время в имперском сенате не утихал вопрос: что делать с иными расами галактики? Одни говорили, что их стоит истребить, пока они не подняли головы и не стали угрожать благополучию человечества. Другие говорили, что примитивные ксеносы так и останутся в каменном веке и их можно не трогать или использовать как рабов. Однако Август второй, внук Максимилиана, настоял на том, что человечество обязано принять иные расы в лоно империи, чтобы все разумные жили и трудились ради благополучия нашего великого государства. В итоге, все расы открытого космоса были присоединены к земной империи, так или иначе. Некоторые, такие как яги, были истреблены, чтобы не мешать стабильности империи. Остальные расы получили почти равные с людьми права.

***

— Как думаешь, а что произошло с создателями машин из темного космоса? — все не как не унимался Леон.
Адриан отвечал на вопросы сына всю поездку. Теперь, когда космократор, на котором они путешествовали, достиг планеты и сейчас совершал посадку на ее поверхности, Адриан с Леоном собирали свои пожитки, чтобы совершить пересадку на другой космократор, идущий до родного Элизиума. Несмотря на свою усталость, Адриан был рад, что начал этот разговор. Во-первых, у них не так много общих тем, о чем можно было бы поговорить с сыном. Во-вторых, Леон своим незамутнённым детским взглядом натолкнул его на множество пробелов в своем докладе. Над которыми Адриан собирался поработать ближайшее время.
— Не знаю, — ответил Адриан, пожимая плечами. — Возможно, их истребили их творения, или они вымерли естественным путем. Как бы там ни было, к моменту рождения Спасителя этой расы уже не существовало.
Как только они покинули теплый трюм космократора, их обдул холодный, мокрый воздух планеты.
— Бррр, что это за планета? — спросил Леон, укутываясь в свою куртку, которая, по сути, являлась живым существом, вырабатывающем тепло с внутренней стороны.
— Сейчас ее называют Пойсейдон в честь древнего водного бога. Из-за того, что она полностью покрыта океанам. Но насколько я знаю, раньше ее называли Деспойна, — отвечал Адриан, также неприятно ежась от холода.


Mass Effect
О чём говорят ваши украшения? ren14 13:18:55
О чём говорят ваши украшения?
Украшения — во многом очень эмоциональная покупка, к которой вполне применимы категории «первое впечатление — решающее», а также «моё» — «не моё». Нам остаётся расшифровать их тайные послания и, возможно, угадать то, что у вас на уме и в сердце

ФОРМА
Круглые элементы, вставки — такие украшения выбирает открытая и дружелюбная девушка, которая находится в гармонии с собой и помогает обрести гармонию близким. Вспомните, есть ли у вас подруга, которая носит серьги с элементами округлых форм — обычно это лучшая советчица, помощница и «сердечных дел терапевт» И, напротив, обратная сторона «медали»: девушка, которая отдаёт предпочтение исключительно серьгам с элементами круглых форм, пытается привести свой хаотичный образ жизни к искомой гармонии, как бы «закольцевать» её (круг — символ гармонии и завершённости).

Квадратные вставки на украшении говорят о развитой логике, практичном подходе ко всему, а также настойчивости и необыкновенном упорстве в достижении цели. Даже если вы видите серьги с «квадратиками» на тихой девушке-интроверте,­ можете быть уверены, что в этом «омуте» водятся самые амбициозные мечты и пошаговые планы по их претворению в жизнь.


Треугольные элементы — расскажут нам о том, что их обладательница столь же настойчива и целеустремлённа, как и хозяйка украшений с квадратными элементами, но, в отличие от неё, более порывиста и «неровна». Часто её решения продиктованы сиюминутным велением сердца, а не холодным рацио, а желание показать себя во всей красе может быть несколько демонстративным, но это только помогает ей притягивать нужных людей и быстрее достигать желаемого.

?? Причудливые формы — выходя за рамки привычной «геометрии», девушка, делая выбор в пользу подобных украшений, демонстрирует, помимо тонкого вкуса к прекрасному, своё богатое воображение, индивидуальность, а также... нежелание зависеть от чего/кого-либо. Это особа с приставкой «загадка», она как самая интересная книга под красивой обложкой, которая обычно хороша как внешне, так и содержательно: это самый эрудированный собеседник и достойный соперник в интеллектуальных схватках.

Украшения в форме чего-либо — такие украшения выбирают мечтательницы, которые знают, что у них ещё всё впереди. Облекая какое-то драгоценное для них воспоминание в милую сердцу форму, они подчас склонны к ностальгии или, напротив, рисуют себе в уме перед сном картины прекрасного далёка — будущего, где всё именно так, как им хочется. В то же время это — настоящие оптимисты (даже к моде они относятся со здоровой долей иронии, выбирая забавные «фигурные» ювелирные изделия), которые охотно верят в знаки судьбы и закон притяжения. Выбирая себе украшение в виде милого зверька или модницы-матрёшки, такие люди «притягивают» в свою жизнь искомое — больше тепла и доверия в первом случае и внимания к себе, любимой — во втором.


ЦВЕТ
Красный — символизирует жажду внимания, готовность к переменам в жизни (чаще — в личной), способность очаровывать с первого взгляда. Женщина, предпочитающая красные камни — актриса, которой подвластны любые роли.

Жёлтый — «маячок» тех, кто не побоится надеть на себя майку лидера в случае чего. Такие люди — экстраверты, которые смело шагают по жизни, не тратя времени на рефлексию и самокопание. Если вам грустно или скучно, поговорите с кем-то, кто носит украшения со вставками самого витального цвета.

Коричневый — особенный цвет в спектре; его выбирают люди, в которых «видна порода». Их стать, речь и манеры вызывают уважение в любом обществе, куда они попадают.

Зелёный — цвет индивидуальности, в которой соединены крайности — жёлтый (цвет оптимистов) и синий (цвет глубоких и страстных натур), но эти крайности прекрасно живут в симбиозе. Девушка, выбирающая украшение с зелёными вставками, даже будучи очень застенчивой, в нужное время умеет себя подать, а также прекрасно осведомлена, что красива внешне.

Синий — цвет скрытой страсти; страсти не очевидной, как в оттенках красного, а потаённой, требующей подхода. Синие драгоценные камни манят тех, кто при случае умеет блистать в обществе, но имеет чётко очерчённый ближний круг. Женщину, предпочитающую украшения с синими вставками, придётся завоёвывать — без права капитуляции: иначе можно узнать её в другом свете.

Розовый — символизирует потребность любить, делиться своими эмоциями и переживаниями с близким человеком, быть «вместе» на интуитивном уровне, когда — заканчивают фразы друг за другом, когда — сердце бьётся быстрее от одного звука голоса, когда — трава кажется зеленее, а мир — добрее. Говорят, что розовый кварц, а также камни всех оттенков розового, помогают отпугнуть грустные мысли и одиночество.


Оранжевый — тоже очень «оптимистичный» цвет, который выбирают фантазёры и мечтатели. С этими людьми можно говорить часами, но никогда не понять их до конца. Они напрочь лишены шаблонного мышления, очень гибки ситуативно и умеют быстро «настраиваться на частоты» любого человека, обычно быстро разговаривают и сходу подсказывают решение проблем.

СТИЛЬ
Классика — хорошее знание себя, умение организовать свою жизнь по наивысшему разряду, желание соответствовать своим же мечтам о прекрасном.

Дерзкий (каффы, джекеты) — стремление к независимости, внутренняя раскованность, креативность, умение отстаивать свои идеи, наслаждение всеобщим вниманием.


Романтичный — желание быть — желанной, открытость новым чувствам, сигнализация о готовности к отношениям или пребывании в состоянии влюблённости. Также — стремление тонко намекнуть о своих чувствах — мужчины бессознательно считывают и реагируют на такие «условные знаки»

Оригинальный современный — желание подчеркнуть своё «я», готовность к новым знакомствам, впечатлениям, переманам. Посредством неординарных украшений вы без слов рассказываете о себе, как бы приглашая собеседника сделать им (а значит, и вам!) комплимент, повысить свою значимость и обозначить непохожесть на остальных.

Оригинальный самобытный — демонстрация осознания своей привлекательности, умения преподать себя; богатый внутренний мир, нежелание идти на поводу, неприятие всего сиюминутного и уважение к традициям.


Ручной работы (handmade) — независимость взглядов, умение отстаивать свою точку зрения, нетерпимость к давлению, но, в то же время, незащищённость, боязнь перемен, длительное привыкание к новым знакомым.

Винтажный или «под ретро» — основательность, стойкость духа, уважение к корням, требование признания своего авторитета, стремление проявить природные таланты, рассказать о себе людям; также — тонкость и чувствительность, врождённый вкус к музыке, литературе, искусству.

Категории: Полезное;украшения;к­расота
13:21:14 Затерянная в масках
Спасибо!
13:30:14 ВоскресшийПеннивайз
Действительно годная информация! Спасибо!
воскресенье, 18 ноября 2018 г.
На старт Сеpый в сообществе Вечность 14:30:26

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Столько написано о первой экспедиции на Луну, поневоле спросишь себя: можно ли рассказать о ней что-нибудь новое?
И все-таки мне кажется, что официальные доклады и отчеты очевидцев, радиорепортажи и магнитозаписи не воссоздают всей картины.
Много говорится об открытиях – и очень мало о людях, которые их сделали.
Как командир «Индевера» и начальник британского отряда, я наблюдал немало такого, чего вы не найдёте в книгах, и кое-что – не все – теперь можно рассказать.
Надеюсь, когда-нибудь своими впечатлениями поделятся мои коллеги, командиры «Годдарда» и «Циолковского».
Но капитан Ванденберг все еще на Марсе, а Краснин где-то между Венерой и Солнцем, так что пройдет не один год, прежде чем мы прочтем их воспоминания.
Подробнее…Чистосердечное признание, говорят, облегчает душу. Что ж, мне и впрямь будет легче, когда я расскажу правду о графике Первой лунной экспедиции, который всегда был окутан покровом тайны.
Общеизвестно, что все три корабля – американский, советский и британский – были собраны на орбите Третьей космической станции, на высоте пятисот миль над Землей, из частей, которые забросили транспортными ракетами. Хотя детали изготовили заранее, на сборку и испытание ушло больше двух лет; к концу этого срока многие, кто не понимал, как сложна задача, стали терять терпение. Люди видели десятки фотографий, даже телепередачи: три корабля в космосе рядом с Третьей станцией, как будто полностью смонтированные и готовые сию минуту уйти в полет. Но эти кадры не показывали, что идет еще тонкая кропотливая работа, установка и всесторонняя проверка тысяч труб, электропроводов, моторов и приборов.
Дата старта не была точно определена. Луна всегда находится примерно на одинаковом расстоянии от Земли, и можно стартовать чуть ли не в любое время – был бы корабль готов. Если говорить о расходе горючего, практически нет никакой разницы, вылетите ли вы в полнолуние, или новолуние, или какой-либо промежуточный день. Мы не хотели гадать, когда полетим, как ни добивались от нас определенного ответа. В космическом корабле столько узлов и деталей, которые могут вдруг выйти из строя; мы не собирались уходить от Земли, пока не выверим все до последнего винтика.
Никогда не забуду последнего совещания командиров, когда все собрались на космической станции, чтобы доложить о готовности. Каждый отряд выполнял свое задание, но экспедиция была совместной, поэтому договорились, что три корабля сядут на Луне в пределах двадцати четырех часов в заранее условленном районе Моря Жажды. Что же касалось подробностей, то тут командиры решали сами. Смысл этого? Ну хотя бы тот, что один не повторит ошибок другого.
– Я буду готов к первой репетиции старта завтра утром в девять ноль-ноль,– сообщил командор Ванденберг.– Как вы, джентльмены? Попросим командный пункт Земли проследить за всеми тремя?
– Что ж, о'кей,– сказал Краснин; его никак нельзя было убедить, что американцы уже двадцать лет не говорят «о'кей».
Я молча кивнул. Правда, у меня шалила одна группа контрольных приборов, но это большой роли не играло: к тому времени, когда баки заправят горючим, приборы будут налажены.
Репетиция охватывала всю программу старта; каждый участник должен был выполнить то, что предстояло ему в полете. Конечно, мы тренировались еще на Земле, на макетах, но лишь здесь можно было устроить всестороннюю проверку. Только не взревут моторы, а так все будет, как при настоящем старте.
Мы провели шесть репетиций, разобрали корабли, чтобы устранить неполадки, затем провели еще шесть репетиций.
«Индевер», «Годдард» и «Циолковский» были в полной готовности. Теперь только заправиться, и можно трогать…
Не хочу даже вспоминать последние напряженные часы перед вылетом. Глаза всего мира обращены к нам… Время старта назначено с точностью до нескольких часов, испытания завершены, все, что зависело от нас, – сделано.
И вот тут-то очень высокое начальство вызвало меня к радиоаппарату для совершенно секретного разговора. Мне сделали предложение, которое – учитывая, от кого оно исходило,– было равносильно приказу. Конечно, сказали мне, первая экспедиция – совместное предприятие, но нельзя забывать, сколь важно для нашего престижа опередить остальных. Хотя бы на час-другой…
Я был потрясен таким предложением и не стал этого скрывать. Работая плечом к плечу с Ванденбергом и Красниным, я успел по-настоящему подружиться с ними. И я прибег ко всяческим оговоркам, мол, орбиты уже рассчитаны, теперь ничего не сделаешь. Каждый корабль пойдет наиболее экономным маршрутом, сберегая горючее. Стартовав одновременно, мы и прилунимся в одно время, разница не превысит нескольких секунд.
К сожалению, кто-то предусмотрел и это. После заправки наши корабли в готовности номер один должны были сделать еще несколько оборотов вокруг Земли, прежде чем покинуть орбиту спутника и идти на Луну. На высоте пятисот миль мы делали полный оборот за девяносто пять минут, и на каждом круге лишь одна точка годилась для старта. Если мы стартуем за один оборот до срока, остальным придется ждать девяносто пять минут, чтобы идти за нами. И прилунятся они на девяносто пять минут позже…
Не буду излагать всех доводов, мне до сих пор стыдно, что я уступил, согласился предать товарищей. Тщательно высчитанная секунда настала, когда мы были в тени Земли и на миг для нас наступило затмение Солнца. Ванденберг и Краснин, честные ребята, думали, что я вместе с ними пройду еще один круг, а потом мы все вместе тронемся в путь. В жизни не чувствовал себя таким подлецом, как в ту секунду, когда я повернул пусковой ключ и ощутил рывок моторов, уносящих меня прочь от матери-Земли.
Следующие десять минут мы были заняты только нашими приборами, проверяли, как «Индевер» выдерживает расчетную орбиту. Наконец, вырвались из объятий Земли, выключили моторы и почти тут же ночная тень сменилась слепящим солнечным светом. Теперь до самой Луны – пять суток беззвучного полета по инерции – не будет ночи.
Уже тысяча миль отделяет нас от Третьей космической и наших товарищей. Через восемьдесят пять минут, в назначенный срок, Ванденберг и Краснин выйдут на старт и ринутся следом за мной. Но догнать меня невозможно. Хоть бы не очень сердились, когда встретимся на Луне…
Включив кормовую телекамеру, я увидел далекое светящееся пятнышко. Третья космическая только что вышла из земной тени. Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразил, что «Годдард» и «Циолковский» не парят там, где я их покинул…
Оба корабля шли в полумиле от меня, не отставая ни на шаг. Мгновение я глядел на них, не веря собственным глазам, и вдруг понял: не только англичанам пришла в голову блестящая идея… «Ах, черти, обманщики!» – подумал я. И рассмеялся. Только через несколько минут я вспомнил о Командном пункте и успокоил озадаченных наблюдателей. Все идет по плану – правда, не по тому плану, который объявлен первоначально…
Потом в эфире зазвучали смущенные голоса: мы поздравляли друг друга с успешным стартом. А вообще-то, мне кажется, в душе каждый из нас был рад такому обороту дела. Остальную часть пути нас разделяло самое большее, несколько миль, а садились мы так согласованно, что тормозные ракеты трех кораблей одновременно обожгли своим дыханием поверхность Луны.
Ну, хорошо, не совсем одновременно. Я мог бы, конечно, с гордостью сослаться на показания приборов, подтверждающих, что «Индевер» опередил Ванденберга на две пятых секунды. Но ведь ровно на столько же Краснин опередил меня.
Учитывая дистанцию – двести пятьдесят тысяч миль,– думаю, что вы поместили бы всех троих на верхнюю ступеньку пьедестала почета…


Артур Кларк
суббота, 17 ноября 2018 г.
/// Il dottоre в сообществе L'ANIMA GEMELLA 21:36:19
Ennio Morricone - Metti Una Sera A Cena

Подробнее…­­

Категории: Music
Молчаливая колония Сеpый в сообществе Вечность 11:30:08

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Скрид, Эмерак и Уллова медленно парили в черной ночи космоса, пытаясь отыскать следы себе подобных в проплывающих под ними мирах.
Их охватила жажда странствий, как неизбежно она охватывает всех обитателей Девятого Мира. Уже целую вечность они находились в космосе,
но время – не преграда для бессмертных, а уж терпения им было не занимать.
– Мне кажется, я что-то чувствую, – сказал Эмерак. – Третий Мир подает признаки жизни.
Подробнее…Они уже посетили процветающие города Восьмого Мира и живущие в тяжелых условиях колонии Седьмого, а бывалый путешественник Скрид показал им путь к малоизвестным поселениям на спутниках гигантского Пятого Мира.
Но теперь они находились далеко от дома.
– Ошибаешься, малыш, – сказал Скрид. – Третий Мир расположен так близко к Солнцу, что никакая жизнь там невозможна – ты только подумай, как там тепло!
Эмерак побелел от ярости.
– Неужели ты не чувствуешь жизнь там, внизу? Ее немного, но она там есть. Может быть, ты просто слишком стар, Скрид?
Скрид игнорировал оскорбление.
– Я думаю, нам следует вернуться. Мы подвергаем себя опасности, подходя так близко к Солнцу. Мы уже достаточно увидели.
– Нет, Скрид, я чувствую там жизнь, – сердито вспыхнул Эмерак. – И если ты главный в нашей тройке, то это еще не значит, что ты все знаешь.
Просто ты более сложной формы, чем мы, и это только вопрос времени, пока…
– Успокойся, Эмерак. – Это был спокойный голос Улловы. – Скрид, я думаю, что наш сорвиголова прав. Я тоже принимаю какие-то слабые сигналы с Третьего Мира. Может быть, там действительно существуют какие-нибудь примитивные формы жизни. Если мы сейчас повернем назад, мы себе этого никогда не простим.
– Но Солнце, Уллова, Солнце! Если мы подойдем слишком близко… – Скрид замолчал, и они продолжали парить в пустоте. Через некоторое время он сказал: – Ну хорошо, давайте посмотрим.
Все трое изменили курс и направились к Третьему Миру. Они медленно плыли через пустоту, пока планета не повисла перед ними. Бесконечно вращающийся пятнистый шарик.
Они невидимо проникли в атмосферу, мягко планируя вниз, к планете.
Они пытались найти признаки жизни, и действительно, по мере приближения сигналы становились все сильнее и сильнее. Эмерак мстительно воскликнул, что Скриду следовало бы почаще к нему прислушиваться. Теперь, вне всякого сомнения, они знали, что планета населена подобными им существами.
– Ты слышишь, Скрид? Слушай, слушай, старик.
– Ну ладно, Эмерак, – сказал Скрид. – Ты доказал свою правоту. Я никогда не утверждал, что я непогрешим.
– Скрид, эти идущие снизу мысли-сигналы какие-то странные.
Прислушайся, там внизу нет разума, – сказал Уллова. – Они не думают.
– Прекрасно, – возликовал Скрид. – Мы покажем им путь к цивилизации и поднимем их до нашего уровня. Это будет не трудно, ведь в нашем распоряжении целая вечность.
– Да, – согласился Уллова. – Они так примитивны, что из них можно будет сделать все, что угодно. Мы назовем эту планету Колонией Скрида.
Могу себе представить, какое впечатление это произведет на Совет. Новая колония, открытая известным путешественником Скрипом и его двумя бесстрашными товарищами…
– Колония Скрида… Мне нравится, как это звучит, – сказал Скрид. – Смотрите, вон плывет к земле небольшая группа. Давайте присоединимся к ним и вступим в контакт. Неплохой шанс для начала.
Они влились в группу и вместе с ними спланировали на землю. Скрид выбрал место, где уйма особей собрались вместе, умело приземлился на все свои изящно сконструированные конечности и с облегчением принял позу покоя. Уллова и Эмерак, следовавшие за ним, приземлились неподалеку.
– Я не чувствую в них сознания, – пожаловался Эмерак, лихорадочно пытавшийся обнаружить разум в существах, находившихся рядом с ним. – Они выглядят совсем как мы – то есть, похожи настолько, насколько вообще для нас возможно походить друг на друга. Но они не думают.
Скрид послал пробный луч мысли. Он коснулся им сначала одного, затем другого из обитателей Третьего Мира.
– Очень странно, – сказал он. – Мне кажется, они только что родились: многие из них смутно помнят жидкую стадию, а некоторые – даже стадию пара.
Похоже, что, благодаря Эмераку, мы наткнулись на что-то очень важное.
– Чудесно, – сказал Уллова. – Вот она, наша возможность на практике изучить эти новорожденные существа.
– Приятное разнообразие – найти кого-то моложе себя, – сардонически заметил Эмерак. – Я так привык считаться маленьким, что как-то даже странно видеть всех этих младенцев вокруг.
– Это просто потрясающе, – сказал Уллова, продвигаясь по земле к тому месту, где Скрид изучал одно из созданий.
– На нашей планете более миллиона десятилетий не было новорожденных, а тут их просто миллиарды.
– Более двух миллионов десятилетий, – поправил Скрид. – Эмерак последний в своем поколении. Да больше и не нужно, ведь взрослые особи живут вечно, исключая, конечно, несчастные случаи. Но для нас это прекрасный шанс – мы можем тщательно изучить этих новорожденных, может быть, дать им основы цивилизации, и когда эти малыши смогут сами собой управлять, доложить о них Совету. Здесь, в Третьем Мире, мы можем начать с нуля. Это открытие встанет в один ряд с теорией пара Кодраника.
– Я рад, что вы взяли меня с собой, – сказал Эмерак. – Таким молодым, как я, не часто предоставляется возможность…
Внезапно он вскрикнул от изумления и боли.
– Эмерак! – позвал Скрид.
Ответа не было.
– Куда делся малыш? Что случилось? – спросил Уллова.
– Наверное, какая-нибудь дурацкая шутка. Уж больно хорошо он заговорил, Уллова.
– Да нет, я его что-то нигде не вижу. А ты?… Скрид! Помоги! Я…
Я… Скрид, я умираю!
Ощущение боли, пронзившей Уллову, было настолько реальным, что Скрид содрогнулся.
– Уллова! Уллова!
Впервые за больше тысячелетий, чем он мог припомнить, Скриду стало страшно, и это непривычное чувство привело в смятение его тонко сбалансированный разум.
– Эмерак! Уллова! Почему вы не отвечаете?
Неужели это конец, думал Скрид, конец всему? Неужели мы погибнем здесь, после стольких лет жизни? Одиноко умрем на этой угрюмой планете за миллиарды миль от дома? Он не мог принять мысль о смерти, она была слишком чуждой.
Он позвал еще раз, теперь уже более сильными импульсами:
– Эмерак! Уллова! Где вы?
В панике он рассылал лучи мысли вокруг, но принимал только бессознательное излучение новорожденных.
– Уллова!
Ответа не было, и Скрид почувствовал, как его хрупкое тело начинает разрушаться. Конечности, которыми он так гордился – сложные и изысканно очерченные – начали терять форму и расплываться. Он издал еще один отчаянный крик, ощущая бремя прожитых лет и чувствуя вокруг себя умирающие мысли новорожденных. Затем он растаял и потек по куче, в то время как новорожденные снежинки Третьего Мира бессмысленно глядели по сторонам, не догадываясь о близости собственной кончины. Из-за горизонта поднималось Солнце, изливая на землю потоки своего смертоносного тепла.


Роберт Силверберг
Взято: Имена для Стрельца. Имена подходящие Стрельцу SimvoI 02:38:16
­Princesse Of Love 28 февраля 2011 г. 18:13:49 написала в своём дневнике ­*AmbitiousGirl*
Стрелец-мужчина: жизнестойки, добродушны, расточительны. Мужчины, именем которых владеет знак Стрельца, любят мечтать, планировать, путешествовать и говорить. Они наделены обостренным чувством собственного достоинства, огромной силой воли. Задуманной цели такие мужчины всегда достигают. Их основной талант - неистощимое красноречие. Мужчины с именем Стрельца откровенны, прямодушны, смелы и мужественны. По натуре это оптимисты. Никакие жизненные трудности и передряги не в состоянии сломить их.
Мужчина с именем Стрельца крайне свободолюбив. Домашний очаг не удержит его надолго. Он будет устремляться в новые походы.
Женщине, избравшей в партнеры такого мужчину, следует помнить, что какими бы достоинствами она не обладала, его душа будет с ней лишь наполовину. Другая половина расходуется на многочисленных подружек.
Самые подходящие знаку Стрельца имена - Георгий, Егор, Иван, Николай, Юрий. Примером служат имена известных мужчин этого знака: Георгий Жуков (маршал советской армии), Иоанн XXIII (папа римский в 1958- 1963), Николай Карамзин (русский писатель, поэт, историк), Николай Головин (русский военный историк), Николай Обручев (русский военный и государственный деятель, генерал), Иван Папанин (исследователь Арктики), Николай Пирогов (ученый, врач, педагог, общественный деятель), Николай Римский-Корсаков (вице-адмирал, педагог), Георгий Плеханов (русский теоретик марксизма).
Стрелец-женщина: независимы, экстравагантны, практичны. Женщины, именем которых управляет Стрелец, обладают независимым складом ума и характера, оригинальны, любят мир искусства и животных. Они необузданны, ловки и практичны. В любой профессии они продвигаются от успеха к успеху.
Женщины с именем Стрельца рано познают любовь и, как правило, переживают несколько разводов. Им нравятся импозантные, опытные, с широким кругозором мужчины. Но один мужчина не в состоянии удержать и удовлетворить такую женщину. Она неутомима в своих поисках и опытах.
Мужчина, который избрал такую даму себе в спутницы, должен запомнить, что она имеет огромные познания в сфере любви и интимной жизни. Вечно молодой дух придает ей сильную склонность к различным романтическим приключениям и похождениям.
Самые подходящие имена для знака Стрельца - Варвара, Екатерина. Примером служат имена женщин, рожденных под данным знаком: Екатерина (Катарина) Сусанна Причард (австралийская писательница, поэтесса), Екатерина Гельцер (русская балерина).
­­
Источник: http://rozmaren.beo­n.ru/26244-152-imena­-dlja-strel-ca-imena­-podhodjaschie-strel­-cu.zhtml
11.17 JWelcomedSilence 01:17:35
 4:13
предаюсь чревоугодию, как грязная тряпка
но это лучше, чем играть с бедой в прятки
я здесь цикломед и сам себе лич,
иду по следу потерянной веры, чтобы забыть прародителей клич
они, как и я, стремились выжить, но выжили гости,
они хотят убить в нас жизнь, чтобы нам сладко спалось здесь

вымещаю через себя зло на таблетках
забыт аптечник, приходит подпольный неп,
следящий за тем, как я играю на ветках
в канитель выжженных страстей под пустой трэп

оператор видит насквозь каждый промах
поэтому я сыграл в сценариста, чтоб предложить режиссёру колу
поесть, как фанера без души, в дешёвом общепите,
чтобы закрыть глаза и закричать своим надеждам "горите"
на языке, в котором нет ни слов, ни чистого звука,
цикломед создал бога, который заходил к нам без стука,
которому отдавался в ожидании казни
лич властен надо всем, а я живу без чести и праздника,
зависть утопленника, который доедал свои грехи и забылся в картинках,
я виноват сам по себе, когда трезв, но когда я теряюсь, то не в новинку
чувствовать себя лучше на несколько единиц бездушного счастья
я хочу быть счастливым, но лич смеётся на радость затасканных
таких же отчаившихся, бледных и нищих,
лич - моё лицо со спины, мы для них пища

да, грач, скажи, что богом был ты,
заяви, что сделал всё что мог, чтобы забыть свои сны,
скажи, что был мной, когда хотел чувствовать
радость на пире проклятых, где я присутствовал

Категории: Ndate
пятница, 16 ноября 2018 г.
андрогин hungry moon 03:29:22

hidden passion

Полностью зеркалю тебя. Может, мы и встретились потому, что ты вроде как идеален для проекции для моего Анимуса?
Сейчас я все более и более замечаю это отзеркаливание. Правда, выходит по-дурацки, что это становится похоже на неразрывную связь для меня.
То, что я говорила о тебе - теперь говорят обо мне. То, как ты ведешь себя со мной, - так я веду себя с другими. То, что говорил ты - теперь говорю я.
Вдвоем? Мы не можем спокойно существовать. Постоянно друг друга выводим. Не хотим друг друга обидеть. Обижаем.
Я обижаю - потому что хочу показать, что мне неприятно. Ты - я не знаю, может, сказать, что тебе просто плохо.
Когда не можешь действовать от своего лица, когда способен только к грубой форме. Я - что-то похожее.
Что с этим делать? Я без понятия. Какая-то очередная неразрешимость. Я могу действовать и думать только со своей стороны зеркала.
Обрыва нет, все - только паузы, неважно, в сколько времени. Динамика - минимальна.

Категории: 3
четверг, 15 ноября 2018 г.
Даже если просто очень похоже Grindelwald 17:54:28

I don't even like you!

Странно реагирую на людей\соо с моей фамилией в нике\название
Чувство собственничества доходит до абсурда


Категории: Абсурд, Маразм крепчал, О себе
Наследственность Сеpый в сообществе Вечность 10:46:17

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Доктор Стефанссон ласково погладил лежавшую на столе толстую пачку отпечатанных на машинке листов бумаги.
— Все здесь, Харви, двадцать пять лет работы.
Профессор Харви, отличавшийся спокойным характером, невозмутимо попыхивал трубкой.
— Твоя часть работы завершена. Теперь все зависит от самих близнецов.
После непродолжительных размышлений доктор Стефанссон с беспокойством зашевелился.
— Ты собираешься сообщить новости Аллену?
Собеседник кивнул.
— Нужно сделать это до того, как мы попадем на Марс, чем раньше, тем лучше.
Подробнее… Он помолчал и добавил напряженным голосом:
— Интересно, что чувствует человек, когда через двадцать пять лет узнает, что у него есть брат-близнец, которого он никогда не видел. Вероятно, сильнейшее потрясение.
— А как Джордж воспринял известие?
— Сначала не поверил, и я его не виню. Марки пришлось поработать, чтобы убедить его в том, что это не розыгрыш. Думаю, мне предстоит хорошо потрудиться с Аленом. — Он выбил остаток табака из трубки и покачал головой.
— А я уже склонялся к тому, чтобы отправиться на Марс и увидеть, как они встретятся, — задумчиво заметил доктор Стефанссон.
— Не вздумай так поступить, Стеф. Эксперимент длился очень долго и значит слишком много, чтобы ты сорвал его таким дурацким поступком.
— Знаю, знаю! Наследственность против окружающей среды. Может быть наконец мы получим определенный ответ. — Он словно разговаривал сам с собой, повторяя старую, хорошо известную формулу. — Два идентичных близнеца, разделенные после рождения, один воспитывался на старой цивилизованной Земле, второй — на почти не исследованном Ганимеде. Потом, в двадцать пятый день рождения, они впервые в жизни встречаются на Марсе. О мой бог. Жаль, Картер не дожил до этого момента. Они — его дети. Очень жаль, но мы живы, как и близнецы. Если доведем эксперимент до конца, это станет заслуженной данью уважения выдающемуся ученому.

Впервые увидев марсианский филиал корпорации «Медисинал продактс, инк.», невозможно понять, что он окружен безжизненной пустыней. Не видны огромные пещеры, в которых разводились марсианские грибы, занимавшие огромные цветущие поля. Не видна даже замысловатая система транспортировки, соединявшая квадратные мили полей с центральным корпусом. Все спрятано — система ирригации, очистители воздуха, сливные трубы.
Можно увидеть только приземистое здание из красного кирпича и марсианскую пустыню, ржавую и безжизненную, потянувшуюся до самого горизонта.
Именно это увидел Джордж Картер, прилетев сюда на ракетном такси, но, по крайней мере, его вид не обманул. Было бы странно, если б это произошло, потому что каждая фаза его жизни на Ганимеде была направлена на то, чтобы в итоге стать генеральным директором именно этого концерна. Он знал каждый квадратный дюйм пещер так хорошо, словно родился и вырос там. Он сидел в крохотном кабинете Лемюэла Харви, и лишь тень беспокойства появилась на абсолютно безмятежном лице. Он поймал взглядом ледяных голубых глаз взгляд профессора Харви.
— Этот мой брат-близнец. Он скоро здесь появится?
Профессор Харви кивнул.
— С минуты на минуту.
Джордж Картер поменял положение ног. Его взгляд был почти мечтательным.
— Как вы думаете, он похож на меня?
— Конечно. Вы однояйцовые близнецы.
— Гм! Тогда, конечно. Жаль, что мы не жили вместе здесь, на Ганни! — Он нахмурился. — Он прожил на Земле всю свою жизнь, да?
Выражение любопытства появилось на лице профессора Харви.
— Ты испытываешь неприязнь к землянам? — быстро спросил он.
— Не совсем, — услышал такой же быстрый ответ. — Просто земляне — неженки. По крайней мере, те, кого я знаю.
Харви едва подавил улыбку, и разговор постепенно зачах.
Звонок в дверь вывел Харви из состояния задумчивости, а Джорджа Картера заставил вскочить с кресла. Профессор нажал кнопку на столе, и дверь открылась. Стоявшая на пороге фигура вошла в комнату и остановилась. Братья-близнецы впервые в жизни встретились лицом к лицу. Воцарилась напряженная, мертвая тишина. Профессор Харви откинулся на спинку кресла, сложил пальцы вместе и стал внимательно наблюдать.
Двое, вытянувшись во весь рост и замерев, стояли на расстоянии футов десяти, и ни один не пытался его уменьшить. Они были странно не похожи друг на друга, странно потому, что были так похожи. Холодные голубые глаза сверлили взглядом такие же холодные голубые глаза. Каждый видел у другого прямой нос над плотно сжатыми полными красными губами. Такие же высокие отчетливые скулы, квадратные подбородки. Одинаковыми были даже чуть приподнятые брови над глазами, смотревшими напряженно и несколько недоуменно.
Но кроме лиц, ни малейшего сходства не было. На каждом квадратном дюйме одежды Аллена Картера можно было смело ставить клеймо Нью-Йорка. Начиная с просторной блузы, лиловых брюк до колен и заканчивая противоцеллюлитными гольфами и сверкающими сандалиями на ногах, он был живым воплощением последней земной моды.
Страница 2 из 10
Джордж Картер буквально на мгновение почувствовал неловкость из-за того, что стоял перед братом в рубашке из ганимедского льна с облегающими рукавами и высоким воротником.
Незастегнутый жилет и просторные шаровары, заправленные в высокие ботинки со шнурками на толстой подошве, выглядели грубыми и провинциальными. Даже он это почувствовал, но только на мгновение.
Аллен достал портсигар из нарукавного кармана — первым сделал хоть какое-то движение, — открыл его, достал тонкий, набитый табаком цилиндр, который загорелся от первой же затяжки.
Джордж помедлил не более секунды, и его последующие действия можно было расценить как несколько вызывающие. Ладонь нырнула во внутренний карман жилета, откуда он извлек сморщенную сигару, скрученную из ганимедского зеленого табака. Чиркнув спичкой по ногтю большого пальца, он прикурил и начал затягиваться в унисон с братом.
А потом Аллен рассмеялся странным пронзительным смехом.
— Мне кажется, у тебя более близко посажены глаза, — сказал он.
— Может быть, у тебя волосы зачесаны иначе, — ответил его близнец с некоторым неодобрением.
Аллен машинально провел рукой по своим длинным светло-каштановым волосам, аккуратно завитым на концах, одновременно бросив взгляд на небрежно заплетенную на затылке брата косичку.
— Полагаю, нам придется привыкнуть друг к другу, я готов попробовать. — Земной близнец пошел вперед, протянув руку.
Джордж улыбнулся.
— Конечно, я тоже готов.
Ладони встретились и сжали друг друга.
— Тебя зовут Алл’н, да? — спросил Джордж.
— А тебя Джордж, верно?
Долгое время они ничего не произносили. Просто смотрели друг на друга и улыбались, словно им не терпелось быстрее преодолеть разделявшие их двадцать пять лет.

Джордж Картер окинул безразличным взглядом поля низкорослых лиловых цветов, уходивших окаймленными дорожками квадратами в туманную глубину пещеры. Газетчики и очеркисты могли неумеренно восхвалять «Грибное золото» Марса, рафинированными экстрактами, добываемыми в объеме нескольких унций на несколько акров растений, которые стали совершенно незаменимыми для медицинских работников Системы. Опиаты, очищенные витамины, новейшее растительное средство от пневмонии — цветы почти на вес золота.
Но для Джорджа Картера они были не более чем цветами — цветами, которые необходимо выращивать, собирать, упаковывать в тюки и отправлять в лаборатории Лресополиса в нескольких сотнях миль отсюда.
Он перевел наземную машину на среднюю скорость и высунулся из окна.
— Эй, ты! — закричал он в ярости. — Пижон с грязной рожей! Смотри, что делаешь. У тебя вода выплескивается из канала!
Он откинулся на спинку, и машина рванулась вперед.
— Эти треклятые люди ни на что не годятся, — раздраженно пробормотал ганимедец. — Так много машин выполняют за них работу, что мозги отправились в бессрочный отпуск.
Машина остановилась, и он вылез из кабины. Обогнув несколько участков, он подошел к группке людей, толпившихся вокруг застывшей на дорожке похожей на паука машины.
— Ну, я здесь. В чем дело, Алл’н?
Голова Аллена появилась с другой стороны машины. Он махнул рукой стоявшим вокруг машины людям.
— Остановите ее на секунду! — крикнул он и подскочил к брату.
— Джордж, она работает. Немного медленно и неповоротливо, но работает. Сможем быстро усовершенствовать, самое главное — понятен принцип. В два счета сможем...
— Подожди немного, Алл’н. Здесь, на Ганни, мы никогда не торопимся. Поэтому живем долго. Что это такое?
Аллен замолчал и вытер лоб. Его лицо сияло от смазки, пота и радости.
— Стал работать над этим сразу же после окончания колледжа. Модификация одной земной машины, конечно, со значительными усовершенствованиями. Это механический сборщик цветов.
Он выудил из кармана в несколько раз сложенный лист толстой бумаги и, не замолкая ни на секунду, стал раскладывать его на дорожке.
— До этого момента сбор цветов был самым узким местом в производственном процессе, не говоря уже о потерях пятнадцати—двадцати процентов из-за сбора недо- или перезрелых цветов. В конце концов, нельзя ожидать невозможного от простого человеческого глаза. Смотри сам!
Лист бумаги был наконец разложен, и Аллен присел перед ним. Джордж, нахмурившись, наклонился над его плечом.
— Видишь? Это комбинация флюороскопа и фотоэлектрического элемента. Степень зрелости цветка определяется состоянием спор. Машина настроена так, что соответствующая цепь срабатывает при обнаружении надлежащей комбинации светлого и темного, образуемой только зрелыми спорами внутри цветка. С другой стороны, вторая цепь... впрочем, проще показать.
Он выпрямился, излучая полный восторг. Одним прыжком оказался в низком сиденье в задней части сборщика и потянул рычаг. Сборщик тяжеловесно повернулся в сторону цветов, и его «глаз» заскользил на высоте шесть дюймов над землей. Как только он проходил над определенным цветком гриба, появлялась паучья лапа, срезала цветок точно в полудюйме над землей и аккуратно помещала его в уходящий под уклоном вниз лоток. За машиной тянулся ряд срезанных цветов.
Страница 3 из 10
— Потом сможем установить сноповязку. Ты заметил, некоторых цветков машина не касается? Они не созрели. Только подожди и посмотри, что она сделает, когда обнаружит перезрелый цветок.
Через мгновение он триумфально завопил, когда машина сорвала цветок и тут же уронила его на землю.
Аллен остановил машину.
— Видишь? Возможно, через месяц мы сможем использовать ее на полях.
Джордж Картер мрачно посмотрел на брата.
— Потребуется больше месяца, я полагаю. Скорее всего, никогда не сможем.
— Что значит — никогда? Нужно только ускорить...
— Даже если покрасить ее в лиловый цвет, эта штука никогда не появится на моих полях.
— Твоих полях?
— Да, моих, — раздался хладнокровный ответ. — У нас здесь есть право вето, как и у вас. Не имеешь права что-либо делать, не получив моего разрешения, а на эту штуку ты его никогда не получишь. Честно говоря, можешь убрать ее отсюда навсегда. Мне она не нужна.
Аллен слез с машины и повернулся к брату.
— Ты согласился выделить этот участок мне для экспериментов без права вето, и я хочу, чтобы ты соблюдал договоренность.
— Хорошо, только не выводи эту проклятую машину на поля.
Землянин стал медленно подходить к нему. Его взгляд был угрожающим.
— Послушай, Джордж, мне не нравится твое отношение, не нравится, как ты пользуешься правом вето. Не знаю, как вы привыкли поступать здесь, на Ганимеде, но теперь ты принадлежишь к сливкам общества, и тебе предстоит выкинуть провинциальную дурь из головы.
— Придется, если сам захочу. Если желаешь выяснить со мной отношения, то лучше сделать это в твоем кабинете. Споры в присутствии подчиненных плохо влияют на дисциплину.

На центральный пост они возвращались в зловещей тишине. Джордж что-то тихонько насвистывал, Аллен, сложив на груди руки, с демонстративным безразличием смотрел на извилистую дорожку перед машиной. Тишина сохранялась даже после того, как они вошли в кабинет землянина. Аллен резко показал на кресло, и ганимедец занял его, не говоря ни слова. Он достал привычную зеленую сигару и стал ждать, пока брат скажет свое слово. Аллен присел на край кресла и оперся локтями на стол. Он быстро заговорил:
— Джордж, я многого не понимаю в этой ситуации. Не знаю, почему тебя вырастили на Ганимеде, а меня — на Земле, не знаю, почему нас не познакомили друг с другом раньше, не сделали содиректорами с правом наложить вето на решения другого, но уверен — ситуация становится невыносимой.
Ты знаешь, корпорация нуждается в модернизации. Тем не менее пользуешься своим правом вето, какой бы пустячной ни была выдвинутая мной инициатива. Не понимаю, какой точки зрения ты придерживаешься, но у меня возникли подозрения, что ты считаешь, будто можешь жить по-прежнему, как на Ганимеде. Если думаешь, что все еще живешь в глуши, предупреждаю, быстрее избавляйся от этих иллюзий. Я прилетел с Земли, и корпорация будет управляться с земной эффективностью и с земной организацией. Понятно?
Прежде чем ответить, Джордж выпустил клубы ароматного табачного дыма к потолку, а когда ответил, взгляд его стал пронзительным, а голос — резким.
— Земля, ад? Земная эффективность, ни больше ни меньше? Алл’н, ты мне нравишься. Ничего не могу с собой поделать. Ты так похож на меня, что если бы я испытывал к тебе неприязнь, то чувствовал бы себя так, словно испытываю неприязнь к самому себе. Не хотелось этого говорить, но тебя воспитали неправильно. — Его голос стал жестким и обвиняющим. — Ты — землянин. Присмотрись к себе. Землянина вряд ли можно назвать получеловеком, в лучшем случае ты, как любой землянин, естественно, полагаешься на машины. Неужели я хочу, чтобы корпорацией управляли машины, одни машины? А что делать людям?
— Люди будут управлять машинами, — раздался резкий и сердитый ответ.
Ганимедец встал и стукнул кулаком по столу.
— Машины управляют людьми, и ты прекрасно это знаешь. Сначала люди используют машины, потом зависят от них и наконец становятся их рабами. На твоей драгоценной Земле остались машины, машины, одни машины, и кем ты стал в результате? Получеловеком!
Он выпрямился во весь рост.
— Ты по-прежнему нравишься мне. Нравишься настолько, что я хочу, чтобы ты жил на Ганни со мной. Клянусь Юпитером, из тебя еще можно сделать человека.
— Закончил? — спросил Аллен.
— Полагаю, да!
— Тогда выслушай меня. С тобой не случилось ничего настолько страшного, чего не могла бы исправить жизнь на приличной планете. А сейчас ты принадлежишь Ганимеду. Я советую тебе вернуться.
— Тебе еще не приходила в голову мысль поколотить меня? — спросил Джордж очень тихим голосом.
— Нет, не могу драться со своим зеркальным отражением но если бы твое лицо было хоть чуть-чуть другим, я с удовольствием задал бы тебе хорошенькую трепку.
— Думаешь, смог бы, такой землянин, как ты? Садись. Мы оба начали горячиться. Так ничего не решить.
Он сел, попытался затянуться потухшей сигарой и с отвращением бросил ее в воронку инсиниратора.
— А где брать воду? — проворчал он.
Аллен мгновенно улыбнулся.
— Ты станешь возражать, если водой нас будет снабжать машина?
Страница 4 из 10
— Машина? Что ты имеешь в виду? — Ганимедец с подозрением посмотрел на него.
— Погляди, смонтировал на прошлой неделе.
Он коснулся кнопки на столе, где-то внизу раздался глухой щелчок. Потом послышалось журчание воды, затем металлический диск рядом с правой рукой землянина отодвинулся в сторону, и снизу поднялась чашка с водой.
— Возьми, — предложил Аллен.
Джордж с опаской взял чашку и выпил воду. Потом бросил чашку в воронку инсиниратора и задумчиво посмотрел на брата.
— Могу я взглянуть на этот твой водопровод?
— Конечно. Он находится прямо под столом. Я отодвинусь, чтобы ты смог посмотреть.
Ганимедец залез под стол, Аллену оставалось только наблюдать. Из-под стола показалась мускулистая рука и раздался приглушенный голос:
— Дай мне отвертку.
— Возьми! Что собираешься делать?
— Ничего. Совсем ничего. Просто хочу понять, как эта штука устроена.
Отвертка исчезла под столом, и некоторое время не было слышно никаких звуков, кроме едва слышного царапанья металла по металлу. Наконец Джордж с покрасневшим лицом вылез из-под стола и с довольным видом поправил воротник.
— Какую кнопку нужно нажать, чтобы попить воды?
Аллен показал, кнопка была нажата. Послушалось журчание воды. Землянин переводил недоуменный взгляд с брата на стол и обратно. Лишь через некоторое время он почувствовал влагу под ногами.
Он вскочил на ноги, посмотрел вниз и в смятении вскрикнул:
— А это что такое? Что ты сделал?
Извилистый ручеек воды вытекал из-под стола, а журчание не прекращалось.
Джордж ленивой походкой направился к двери.
— Просто закоротил. Возьми и отремонтируй. Вот и все, что касается твоих драгоценных машин, — добавил он, прежде чем хлопнуть дверью. — Ломаются в самый неподходящий момент.

Звонок вызова не думал замолкать, и Аллен Картер вынужденно открыл один глаз. Было еще темно. Тяжело вздохнув, он поднял руку к изголовью кровати и перевел аудиомиттер в режим приема. Из динамика раздался дрожащий голос мастера ночной смены Эдама Уэллса. Глаза Аллена мгновенно открылись, и он резко сел.
— Ты с ума сошел! — воскликнул он, но уже принялся натягивать штаны.
Через десять секунд он взбегал по лестнице, перепрыгивая через три ступени. Ворвался он в главный офис вслед за вбежавшим туда братом.
Здесь набилось полно людей, и все они пребывали в невероятном нервном возбуждении.
Аллен откинул с глаз длинную прядь волос.
— Включить прожектор на башне!
— Уже включен, — сказал кто-то безнадежным голосом.
Землянин бросился к окну. Тусклый желтый луч тонул в густой темноте всего в нескольких футах от прожектора. Аллен дернул вверх раму, а та, заскрипев, поднялась лишь на несколько дюймов. Раздался жуткий свист ветра, и все находящиеся в комнате закашлялись. Аллен закрыл окно, и его ладони потянулись к мгновенно заполнившимся слезами глазам.
— Этого не может быть, — произнес между приступами кашля Джордж. — Мы не в зоне песчаных бурь.
— Но это так, — пропищал Уэллс. — Впервые вижу такую сильную бурю. Не мог понять, откуда она налетела. Застала меня врасплох. Я закрыл все выходы, но было уже слишком поздно.
— Слишком поздно! — Аллен наконец перестал заниматься своими запорошенными песком глазами. — Слишком поздно для чего? — произнес он резко.
— Слишком поздно для нашего подвижного состава. Особенно пострадали ракеты. Не осталось ни одной, двигатели которой не забило песком. То же самое могу сказать о насосах системы орошения и системе вентиляции. Генераторы внизу остались в исправном состоянии, но все остальное оборудование придется разобрать и собрать заново. Задержка составит неделю по меньшей мере. Может быть, больше.
— За работу, Уэллс, — сказал Аллен после короткой, но многозначительной, паузы. — Распредели людей так, чтобы работали в две смены, в первую очередь надо отремонтировать насосы оросительной системы. Через сутки они должны быть в работе, иначе половина урожая высохнет и погибнет. Подожди, я пойду с тобой.
Он повернулся, чтобы уйти, но его нога зависла в воздухе на первом же шаге, когда он увидел летевшего вверх по лестнице офицера связи Майкла Андерса.
— В чем дело?
— Эта проклятая планета словно взбесилась, — задыхаясь, выпалил Андерс. — Произошло сильнейшее в истории марсотрясение с эпицентром всего в десяти милях от Аресополиса.
— Что? — воскликнули все хором.
Последовали гневные проклятия. Люди не находили себе места от волнения — у многих жены и родственники жили в марсианской столице.
— Все случилось внезапно, — продолжил запыхавшийся Андерс. — Аресополис лежит в руинах, начались пожары. Подробностей не знаю, но передатчик лабораторий в Аресополисе отключился пять минут назад.
Все встревоженно загалдели. Новости быстро распространились по всей Центральной станции, и состояние людей быстро приближалось к паническому. Аллен повысил голос до крика.
— Прошу тишины. Мы не в силах помочь Аресополису. У нас достаточно собственных проблем. Чертова аномальная буря каким-то образом связана с марсотрясением, и нам следует задуматься об этом. Все принимаются за работу и работают быстро. Очень скоро наша помощь потребуется в Аресополисе. — Он повернулся к Андерсу. — Ты! Возвращайся к приемнику и не отходи от него, пока не установишь связь с Аресополисом. Джордж, пойдешь со мной?
Страница 5 из 10
— Полагаю, нет, — раздался ответ. — Ты занимайся своими машинами, а я помогу Андерсу.

Когда Аллен вернулся на Центральную станцию, наступал хмурый, темный рассвет. Он устал и душой и телом, весь его вид говорил о крайнем переутомлении. Аллен вошел в радиорубку.
— Какой кошмар. Если...
Джордж зашипел и отчаянно замахал руками. Аллен замолчал. Андерс, склонившись над приемником, медленно вращал крохотные регуляторы дрожащими пальцами.
Он поднял голову.
— Бесполезно, мистер Картер. Не могу с ними связаться.
— Ладно. Оставайся здесь и будь настороже. Немедленно сообщи, если что-нибудь узнаешь.
Он вышел из рубки, подхватив брата под руку.
— Алл’н, когда мы сможем отправить очередную партию груза?
— Не раньше чем через неделю. В течение нескольких дней у нас не будет ни одной машины, которая может летать или ездить, и пройдет еще больше времени, прежде чем мы сможем возобновить уборку урожая.
— А готовый груз у нас есть?
— Несколько тонн рассортированных цветов, в основном красно-лиловых. В прошлый вторник отправили на Землю практически все.
Джордж впал в задумчивость.
Брат некоторое время наблюдал за ним, но скоро ему надоело.
— Ну, что придумал? Какие новости из Аресополиса?
— Исключительно плохие! Марсотрясение сровняло с фунтом три четверти Аресополиса, а то, что осталось, было почти уничтожено пожаром. Около пятидесяти тысяч человек остались без крова — совсем не шутка, особенно марсианской осенью, да еще когда вышла из строя система земной гравитации.
Аллен присвистнул.
— Пневмония!
— И обычная простуда, грипп и еще с полдюжины болячек, не считая ожогов. Старик Винсент уже начал поднимать шум.
— Требует цветов?
— У него запас всего на пару дней, а нужно гораздо больше.
Оба разговаривали тихо, почти равнодушными голосами, то
есть делали все возможное, чтобы критическая ситуация казалась терпимой.
Оба помолчали. Тишину нарушил Джордж.
— Чем мы можем ему помочь?
— Ничем — в течение недели в лучшем случае, если не помрем раньше сами. Если они смогут послать корабль, когда буря стихнет, мы отправим остатки груза как временное снабжение, пока не приступим к уборке нового урожая.
— Глупо даже думать об этом. Порт Аресополиса превращен в развалины, а от судов остались одни названия.
Снова тишина.
— Чего ты ждешь? — произнес Аллен тихим напряженным голосом. — Что за странное выражение лица?
— Я жду, чтобы ты признал, что твои треклятые машины подвели тебя в простейшей аварийной ситуации.
— Признаю, — прорычал землянин.
— Отлично! Мне остается только продемонстрировать тебе, на что способна изобретательность человека — Он передал брату лист бумаги. — Это копия сообщения, которое я передал Винсенту.
Аллен долго смотрел на брата, потом медленно прочел небрежно написанный карандашом текст.
«Через тридцать шесть часов доставим все, что у нас есть. Надеюсь, этого хватит на несколько дней, пока мы не подготовим очередную партию. У нас тоже возникли определенные трудности».
— Как ты собираешься это сделать? — спросил Аллен.
— Сейчас покажу, — ответил Джордж, и Аллен только теперь понял, что они вышли из Центральной станции и направляются к пещерам.
Через пять минут Джордж остановился перед черневшим в полумраке приземистым предметом. Он включил освещение секции и триумфально произнес:
— Песчаный грузовик!
Песчаный грузовик не производил сильного впечатления. Низкая моторная тележка впереди и три приземистых открытых вагонетки за ней — воплощение старомодности и обветшалости. Лет пятнадцать назад, когда стали применяться песчаные сани и грузовые ракеты, он превратился в кучу хлама.
— Час назад проверил его лично и определил, что он все еще находится в рабочем состоянии. Оборудован защищенными подшипниками, кондиционированием воздуха для моторной тележки и двигателем внутреннего сгорания.
Брат резко поднял голову. На его лице появилось выражение отвращения.
— Хочешь сказать, в нем сжигается химическое топливо?
— Ага! Бензин. Именно поэтому он мне нравится. Напоминает о Ганимеде. На Ганни у меня была машина, которая...
— Погоди, но у нас совсем нет бензина.
— Полагаю, нет, зато есть масса жидких углеводородов. Как насчет растворителя «Д»? Он состоит в основном из октана. У нас есть несколько канистр.
— Ты прав, — сказал Аллен. — Но грузовик предназначен только для двоих.
— Знаю, я — первый из них.
— А я — второй.
Джордж хмыкнул.
— Я полагал, что ты так скажешь, но тебе предстоит не только нажимать кнопки. Справишься, землянин?
— Полагаю, справлюсь, ганни.

С восхода солнца прошло часа два, прежде чем взревел двигатель песчаного грузовика, но пелена стала еще гуще, по крайней мере, складывалось именно такое впечатление. Причудливые фигуры в импровизированных воздушных шлемах с толстыми очками торопливо отошли в сторону, когда начали вращаться приспособленные к передвижению по песку широкие колеса грузовика. Вагонетки были загружены лиловыми цветами, накрыты брезентовыми, прочно закрепленными тентами. Последовал сигнал открыть двери.
Страница 6 из 10
Кто-то переместил рычаг вниз, и двойные двери, протестующе заскрипев песком, открылись. Грузовик пополз вверх, сквозь вихри влетевшего в пещеру песка, а позади него фигуры в припорошенных песком комбинезонах торопливо закрыли двери.
На Джорджа Картера, закаленного долгой жизнью на Ганимеде, внезапное изменение гравитации, когда они выехали из защитного гравитационного поля пещер, не произвело сильного воздействия — он только сделал глубокий вдох. Его руки даже не дрогнули на руле. Его земной брат, однако, находился в другом состоянии. Вызывающий тошноту узел, возникший в желудке, ослабевал мучительно медленно, и прошло достаточно много времени, прежде чем его затрудненное дыхание стало напоминать нормальное.
Кроме того, землянин постоянно чувствовал на себе косые взгляды брата, видел чуть насмешливую улыбку на его губах.
Он напрягал все силы, чтобы сдержать готовые слететь с губ стоны, хотя спазмы сжимали мышцы живота, а холодный пот выступил на лбу. Медленно уходили назад мили, но иллюзия неподвижности была почти полной, как в космосе.
Окружающая местность была серой — однородной, монотонной и неизменной. Двигатель работал ровно, за спиной сонно щелкал очиститель воздуха. Иногда налетал особенно сильный порыв ветра, и стук миллионов песчинок в стекло сливался в почти непрерывный шелест. Джордж не отрывал взгляда от компаса. Тишина стояла почти угнетающая.
Потом ганимедец повернул голову и прорычал:
— Что случилось с этим проклятым вентилятором?
Аллен наклонился вперед, скользнув макушкой по низкому потолку кабины, потом обернулся назад и побледнел.
— Отключился.
— Буря стихнет не раньше чем через несколько часов. И нам нужен воздух. Проберись в заднюю часть кабины и включи его.
Его тон был категорическим, не терпящим возражений.
— Возьми, — сказал он, когда брат полез через его плечо в заднюю часть кабины. — Комплект инструментов. У тебя есть двадцать минут, прежде чем воздух станет непригодным для дыхания. Он уже спертый.
Тучи песка уплотнились, желтый луч фары над головой Джорджа лишь частично нарушал темноту перед машиной.
За спиной послышалась возня, а потом раздался голос Аллена:
— Проклятый трос. Что он здесь делает?
Потом послышался стук молотка и полный отвращения голос:
— Эта штука забита ржавчиной.
— Что-нибудь еще сломалось? — спросил ганимедец.
— Не знаю, нужно все очистить.
Снова раздался стук, за которым последовал почти непрерывный, резкий звук, словно брат что-то яростно скоблил.
Аллен занял свое место. Лицо было покрыто ржавым потом и не стало чище, когда он провел по нему такой же влажной и покрытой ржавчиной ладонью.
— Насос течет, как дырявый чайник, особенно после того, как я счистил с него ржавчину. Я включил его на полную скорость, но от полного выхода из строя его отделяет только молитва.
— Тогда начинай молиться, — быстро произнес Джордж. — О том, чтобы появилась кнопка, которую можно нажать.
Землянин нахмурился и уставился перед собой, не сказав ни слова.

— Кажется, воздух стал совсем разреженным, — произнес ганимедец в четыре часа дня.
Аллен мгновенно насторожился. Воздух в кабине был влажным и затхлым. Вентилятор за спиной свистел между щелчками, и щелчки раздавались все реже и реже. Долго он выдержать не мог.
— Сколько мы проехали?
— Примерно треть расстояния, — раздался ответ. — Сам как себя чувствуешь?
— Нормально,— резко ответил Аллен и снова замкнулся.
Наступила ночь, на небе появились первые яркие марсианские звезды, когда вентилятор, протяжно свистнув в последний раз, отключился.
— Проклятье! — воскликнул Джордж. — Впрочем, я все равно не могу дышать этим супом. Открой окно.
Пронизывающий марсианский ветер ворвался в кабину с последними остатками песка. Джордж закашлялся, натянул шерстяную шапочку на уши и включил обогреватели.
— Я чувствую песок на зубах.
Аллен с тоской посмотрел на небо.
— Земля, — сказал он. — И Луна висит у нее на хвосте.
— Земля? — переспросил Джордж с едва уловимой ноткой презрения и показал пальцем на горизонт. — Посмотри лучше на старый добрый Юпитер.
Откинув голову назад, он запел густым баритоном:

Когда золотое светило любви Светит с небес,
Моя душа рвется туда,
Где я был счастлив.
Назад на старый добрый Ганиме-е-е-е-ед.

Последняя нота вибрировала и прерывалась, вибрировала и прерывалась снова и снова, с постоянно возрастающим темпом, пока завывания не разорвали воздух с сотрясающей барабанные перепонки силой.
Аллен уставился на брата выпученными глазами.
— Как ты это делаешь?
Джордж усмехнулся.
— Это ганимедская трель. Никогда раньше не слышал?
Землянин покачал головой.
— Слышал о ней, не более того.
Тон брата стал более сердечным.
— Естественно, такое возможно только в разреженной атмосфере. Слышал бы ты меня на Ганни. Упал бы со стула, если бы услышал лучшие мои выступления. Подожди. Сейчас хлебну кофе, и ты услышишь двадцать четвертый стих из «Баллады о Ганимеде».
Страница 7 из 10
Он сделал глубокий вдох.

Я смотрел на любимую белокурую деву,
Озаряемую лучами Юпитера,
И она ждала меня-я-я-я-я...

И вдруг...
Аллен схватил его за руку и потряс. Ганимедец мгновенно замолчал.
— Секунду назад я услышал стук по крыше. Там кто-то есть.
Джордж посмотрел на потолок.
— Садись за руль. Я посмотрю.
Аллен покачал головой.
— Я сам посмотрю. Не могу доверить себе управление этой допотопной штуковиной.
В следующее мгновение он уже стоял на подножке.
— Не останавливайся, — крикнул он и закинул ногу на крышу.
Он замер в этом положении, заметив на себе пристальный взгляд двух желтых щелочек-глаз. Понадобилось больше секунды, чтобы он понял, что встретился лицом к лицу со слизнехвостом, то есть данную ситуацию по опасности можно было сравнить с обнаружением гремучей змеи в собственной постели на Земле. Впрочем, времени на умственные сравнения с земными опасностями не было, потому что слизнехвост бросился на жертву, и его ядовитые клыки сверкнули в свете звезд.
Аллен попытался увернуться и не удержался на крыше. Он упал на песок, словно в режиме замедленной съемки, и мгновенно почувствовал на себе холодное чешуйчатое тело марсианской рептилии.
Ответные действия землянина были почти инстинктивными. Он выкинул вперед руку и сжал пальцами узкую морду твари.
В этом положении человек и животное превратились в бездыханную скульптурную группу. Человек дрожал, сердце бешено колотилось в груди. Аллен не смел пошевелиться, потому что понимал, он не может четко контролировать движения конечностей в условиях непривычной силы тяжести Марса. Мышцы сокращались почти самостоятельно, нош начинали шевелиться, хотя он сам этого вовсе не хотел. Он попытался просто замереть и подумать.
Слизнехвост извивался, из его пасти, крепко сжатой рукой землянина, вырвался оглушительный визг. Ладонь Аллена стала скользкой от пота, он почувствовал, что морда твари чуть повернулась в его руке. В панике он сжал пальцы еще сильнее. По физической силе слизнехвост, конечно, не мог сравниться с землянином, даже с уставшим, испуганным, не привыкшим к гравитации землянином, но достаточно всего одного укуса, без разницы куда. Слизнехвост резко дернулся, выгнул спину, засучил лапами. Аллен держал его обеими руками и не смел отпустить. У него не было ни пистолета, ни ножа. Рядом, на гладкой поверхности пустыни, не нашлось даже камня, о который можно было бы размозжить череп твари. Песчаный грузовик давно исчез в марсианской ночи, он остался один, вернее, наедине со слизнехвостом.
От отчаяния он сделал руками движение, словно выжимая белье. Голова слизнехвоста наклонилась. Он услышал вырывавшееся с хрипом из горла твари дыхание, потом снова раздался пронзительный визг.
Аллен перевернулся и уперся коленями в чешуйчатое брюхо твари. Он сворачивал голову рептилии все дальше и дальше. Слизнехвост отчаянно сопротивлялся, но бицепсы Аллена и не думали расслабляться. Он почти почувствовал предсмертные судороги твари, собрал последние остатки сил и почувствовал, как что-то сломалось в теле подлой зверюги. Животное перестало сопротивляться.
Он, едва не рыдая, встал на ноги. Тут же его пронзил марсианский ночной ветер, и пот стал замерзать на коже. Он остался в полном одиночестве в пустыне. Началась вполне объяснимая реакция. Возник сильный звон в ушах. Он едва мог стоять на ногах. Ветер пронзал насквозь, но он почему-то этого почти не чувствовал.
Звон в ушах превратился в голос — голос, который странным образом доносился до него сквозь завывания марсианского ветра.
— Алл’н, где ты? Проклятый землянин. Алл’н! Алл’н!
Тело землянина наполнилось новыми силами. Он забросил тушу слизнезвоста на плечо и пошел на голос.
— Я здесь, ганни, здесь.
Он упал в объятия брата.
— Тупой землянин, — произнес Джордж раздраженным тоном. — Не смог удержаться на подножке грузовика, который плелся десять миль в час? Ты мог...
Он вдруг замолчал, удивленно хмыкнув.
— На крыше сидел слизнехвост, — сообщил Аллен усталым голосом. — Он сбил меня. Положи его куда-нибудь. В Аресополисе за шкуру слизнехвоста дают премию сто долларов.
Он смутно помнил, что происходило в течение следующего получаса. Когда окончательно пришел в себя, обнаружил, что сидит в кабине грузовика и ощущает приятный вкус теплого кофе во рту. Успокаивающе урчал двигатель, тело окутывало приятное тепло от нагревателей.
Джордж сидел рядом, молчал и напряженно вглядывался в пустыню впереди. Иногда он откашливался и бросал молниеносные взгляды на брата. И взгляды эти были полны удивления.
— Послушай, — сказал Аллен. — Я не хочу засыпать, и ты сам выглядишь полумертвым. Может быть, научишь меня ганимедским трелям. От них даже мертвый проснется.
Ганимедец пристально посмотрел на него и произнес резким тоном:
— Конечно. Следи за моим адамовым яблоком, когда я запою.

Когда они подъехали к каналу, солнце было на полпути к зениту.
За час до рассвета под тяжелыми колесами затрещала изморозь, возвестив о том, что пустыня кончилась и они приближаются к оазису канала. Когда солнце поднялось выше, треск исчез и постепенно размягчающаяся под колесами грязь замедлила движение приспособленного к песку грузовика. Чахлые серозеленые кустики на плоской местности были первыми пятнами, нарушившими монотонный красный фон с начала путешествия.
Страница 8 из 10
Аллен вдруг наклонился вперед и схватил брата за руку.
— Смотри, прямо перед нами канал!
В это время года по дну канала, бывшего притоком могучего канала Джефферсона, протекал тоненький ручеек. Он стал не более чем извилистой полоской влаги. С обеих сторон его окружали заболоченные черные участки, которые должны были превратиться в бурные ледяные потоки буквально через земной год.
Песчаный грузовик осторожно спускался по склону, прокладывая извилистый путь между принесенными весенним паводком и оставшимися на берегу после того, как вода отступила, булыжниками. Он тащился по грязи, с трудом преодолевая лужи.
С грохотом подпрыгивал на булыжниках, увязал по ступицы в слякоти, но преодолел мутный ручей, приготовился и скоро подъехал к противоположному берегу. А потом так резко, что водитель и пассажир слетели с сидений, накренился, сделал еще одну тщетную попытку продолжить движение и после этого отказался сдвинуться с места.
Братья вылезли из кабины, чтобы оценить ситуацию. Джордж сочно выругался с более выраженным, чем обычно, акцентом.
— Действительно влипли, клянусь Юпитером. Будем барахтаться в грязи, как боровы.
Аллен устало убрал волосы со лба.
— Ладно, хватит тупо стоять и смотреть. До Аресополиса не меньше ста миль, и нам нужно выбираться отсюда.
— Нужно, но как?
Проклятия скоро стихли, и, глухо сопя, Джордж достал из грузовика бухту троса и с сомнением посмотрел на нее.
— Алл’н, садись в кабину; когда я натяну трос, дави на педаль.
Произнося эти слова, он пытался привязать трос к передней оси. Затем, размотав его, зашлепал по щиколотку в грязи от грузовика.
— Давай! — крикнул он, натянув трос.
Его лицо побагровело от усилия, страшно напряглись мышцы спины. Аллен вжал педаль в пол, услышал рев двигателя, почувствовал, как бешено завращались задние колеса. Грузовик дернулся, но тут же вернулся на место.
— Бесполезно, — крикнул Джордж. — Не могу упереться. Все получилось бы, будь земля сухой.
— Если бы земля была сухой, мы не застряли бы, — крикнул Аллен. — Ладно, дай мне трос.
— Думаешь, у тебя получится? — раздался полный ярости крик, но брат уже вылез из кабины.
Аллен увидел из кабины огромный, глубоко погруженный в грязь камень и с облегчением понял, что длины троса хватит. Он туго натянул трос и забросил его свободный конец за камень. Неумело завязал петлю и проверил на прочность. Когда он возвращался к грузовику, брат высунулся из кабины и потряс ганимедским кулаком.
— Олух, неужели ты думаешь, что этот камень-переросток вытащит нас из ямы?
— Заткнись! — крикнул Аллен. — Дави на газ, когда я натяну трос.
Он остановился на полпути между камнем и грузовиком и взялся за трос.
— Давай! — крикнул он и резко потянул на себя трос обеими руками.
Грузовик дернулся, колеса зацепились за грунт. В течение нескольких мгновений ничего не происходило, только двигатель ревел на полных оборотах и дрожали руки Джорджа на рулевом колесе. Потом грузовик сдвинулся с места. И почти одновременно камень на другом конце туго натянутого троса, громко чавкнув, вывернулся из грязи и перевернулся.
Аллен сбросил с него петлю и побежал к грузовику.
— Не останавливайся! — крикнул он и вскочил на подножку, не выпуская из рук троса.
— Как тебе это удалось? — спросил Джордж, глядя на брата широко открытыми от изумления глазами.
— Нет сил объяснять сейчас. Когда доберемся до Аресополиса и хорошо выспимся, я нарисую для тебя треугольник сил и объясню, что произошло. Мышцы тут ни при чем. Не смотри на меня как на Геркулеса.
Джордж с трудом оторвал от него взгляд.
— Треугольник сил, да? Никогда не слышал о таком, но если помог именно он, образование — великая сила.
— Клянусь хвостом кометы, ты прав. А кофе остался? — Он взял последний термос, безнадежно потряс им возле уха. — Ладно, придется снова поупражняться в трелях. Так же приятно, и я почти добился совершенства. — Он поразительно широко зевнул. — До ночи доберемся?
— Может быть!
Канал остался позади.

Краснеющее солнце медленно опускалось за Южный хребет. Южный хребет был одной из двух сохранившихся на Марсе горных цепей. Район древних, изъеденных временем эродированных холмов, за которыми находился Аресополис. Единственное заслуживающее упоминания место на Марсе, обладавшее к тому же прекрасной возможностью благодаря восходящим потокам воздуха высасывать из иссушенной атмосферы Марса эпизодические дожди.
В обычной ситуации пара с Земли и Ганимеда с удовольствием побродила бы по живописной местности, но это не относилось к близнецам Картерам. Опухшие от недостатка сна глаза заблестели, увидев холмы на горизонте. Тела, едва живые от усталости, напряглись, когда на фоне неба возникли силуэты гор.
И грузовик рванулся вперед — за холмами раскинулся Аресополис. Дорога перестала идти прямолинейно, строго по компасу. Сейчас они вынуждены были медленно пробираться по петлявшим по каменистой местности тропинкам. Они уже добрались до вершин-близнецов, когда двигатель вдруг начал стрелять, потом несколько раз чихнул и заглох.
Страница 9 из 10
Аллен выпрямился и произнес полным усталости и отвращения голосом:
— Что теперь случилось с этой, будь она навеки проклята, машиной?
Брат пожал плечами.
— Только то, что должно было произойти, по моему разумению, еще час назад. Бензин кончился. Не имеет значения. Мы — у вершин-близнецов, а от них всего десять миль до города. Доберемся за час, а за цветами сюда придут другие люди.
— Десять миль за час? — воскликнул Аллен. — Ты с ума сошел. — Его лицо исказилось от мучительных сомнений. — Мой бог! Да мы и за три часа не успеем туда добраться, а скоро наступит ночь. Никто не способен пережить марсианскую ночь. Джордж, мы...
Джордж силой вытаскивал его из кабины.
— Клянусь Юпитером, Алл’н, только сейчас не раскисай. Говорю же, управимся за час. Никогда не пробовал бегать при пониженной силе тяжести? Как будто летишь. Смотри на меня.
Он побежал, вернее, полетел, едва касаясь поверхности, огромными прыжками, и через мгновение превратился в крошечную точку на фоне склона холма.
— Давай! — крикнул он и помахал рукой.
Аллен побежал и растянулся на третьем прыжке, взмахнув руками и широко расставив ноги. До него порывами донесся издевательский смех ганимедца.
Аллен встал на ноги, отряхнулся от пыли и пошел вперед обычным шагом.
— Алл’н, не злись, — сказал Джордж. — Все дело — в привычке. Я научился этому на Ганимеде. Попытайся представить, что бежишь по пуховой перине. Самое главное — бежать ритмично, н